«Квартира сорок пять квадратных метров в новом благоустроенном районе. Рядом лес, река, озеро.» «Мир детства ждет тебя!» «Новый телефон – больше, чем ты можешь!». «Следующая станция – Площадь революции».
– Да, это действительно так. Этот телефон ты позволить себе не можешь. У тебя древняя нокия с резиновыми кнопками.
Дом – офис, дом – офис, дом – метро туда – офис – обед – метро в обратный зад – дом. Это если не уволят. Это если хозяйка еще согласится терпеть мои задержки с оплатой квартиры. Профукала жирного клиента, осталась без зарплаты. В магазин не могу сходить.
«Следующая станция – Арбатская». Лица-то какие интересные вокруг едут. Тебя, видно, из заключения выпустили. Напротив парень – ох, какое лицо мужественное, Рэмбо отдыхает. Интересно, мужественный ли парень на самом деле. Не мальчик, лет тридцати – тридцати пяти. Бубнит что-то в дорогой телефон. Взгляд сосредоточен, как военный журналист с поля боя репортаж ведет. Ой, даже не в телефон, в диктофон просто слова наговаривает. А-а, это сейчас так принято общаться: сообщение собеседнику не буковками набирать, а голосом говорить под запись. Тебе с твоей резиновой нокией не грозит, нужен смартфон. Что он там бурчит так торжественно-печально? …взяли на месте… сидит пока… пара дней надо ждать… если терпила пойдет, то два-три года условно получит…
Интересно. «Терпила» – это потерпевший, кажется? Простите, что подслушала ваши разговоры, товарищ бандит. А может, следователь мужик? Милицейский. Следователей мы проходили. Долго мурыжил своими вопросами в кабинете. Невысокий, поношенная одежда, угрозы уставшим нудным голосом из-за милицейского стола. Нет, этот точно не из той оперы. Этот, наверно, сыщик!
Несколько пассажиров вышли, освободив места. Я не садилась, стояла рядом со своим бандитом, упорно разглядывая обклеенные стены вагона.
«Квартиры сорок пять квадратных метров прямо в сердце благоустроенного района!» Прямо в сердце, да… Скулы-то какие. И глаза. Стетхем по сравнению с ним беспородный пес, разве что бицепсы крутые. А у товарища есть мышцы? Не видно под курткой. Но крепкий такой. И спина широкая. Ботинки супер. Джинсы правильного цвета. Отличная разновидность Стетхема.
Ау, Оленька! Хватит пялиться на чужое имущество. Ты пассажир, вот и стой себе, пока не доедешь. Рекламки почитай.
«Квартира сорок пять квадратных метров…» Но ведь уйдет! Упустишь! Предложи ему что-нибудь. Пусть угадает, как тебя зовут. Давай вспоминай, чему тебя учили на тренингах по отысканию в себе женственности.
– Нужна я ему, ага, в «Поле чудес» играть. Особо женственная попалась в водолазке и кроссовках.
– Ну, спроси, книгами он интересуется? – виртуальный тренер в моем мозгу не сдавался. Пусть купит у тебя твое пособие для начинающих менеджеров «Как продать все, что угодно, кому угодно». Спроси, не летчик ли он. Скажи, что у него мужественное лицо, что угодно скажи! Спроси, к какой национальности относятся его скулы. Ляпни любую глупость. Пожалуйся на что-нибудь. Упади в обморок ему на грудь.
– На кого жаловаться-то? Какие такие страдания у меня в наличии? Ну, есть хочу. Аренду нечем платить. Начальник расист, маленьких менеджеров угнетает, клиента упустила, сапоги надо зашить, кофе бы выпить, на море не была… никогда я, э-эх, не была на море. Да-а, женственность из тебя, дорогая, так и прет. Как там на семинаре по поднятию женственности было? «Летящей походкой прошла она мимо…», так, кажется. Жалобщица, э-эх. Угэшечка.
– Уйдет! Кто! Кто клялся, что ни дня без знакомства? Кто божился, что в этом-то году – точно замуж? Кто последние полгода грохает половину зарплаты на женские тренинги?
– Скажите, у вас есть жвачка? – говорю я, интимно наклоняясь в гремящем вагоне к его плечу ближе к уху сыщика.
Рэмбо немедленно начинает шарить по карманам и на глазах расстраивается. Выдает фразу:
– Вы меня извините, я вчера выпил, до сих пор несет, да?
Ах ты ж кулема деревенская, засмущала Стетхема своей жвачкой.
– Что вы, я для себя. От вас вообще не пахнет.
Теперь он подумает, что ты бухала всю ночь.
– На самом деле я не пью, просто есть хочется, а домой нескоро.
Ну и дичь, Олечка. Совсем мозг оголодал у тебя. Теперь у него, разумеется, округлились глаза от удивления. Да, дорогой Стэтхем, в Москве запросто можно встретить приличного вида голодающую девушку в метро.
– Просто… ну… хочется что-нибудь пожевать. А конфетки нет?
– Ой, как неудобно, нету! – Стэтхем полез открывать свой рюкзак. – Зато вода есть, воды хотите?
Помня, что если мужчина о тебе проявляет заботу, отказываться нельзя, я согласилась на воду.
– Оставьте себе всю бутылку!
– Да неудобно, – во мне проснулась недобитая тренингами стесняшка-никакашка.
– Что вы, берите, сушняк дело такое.
Я от отчаяния отпила из бутылки треть содержимого.
– Просто у вас такое озабоченное лицо было, я решила, что вас надо отвлечь.
– Знаете, нельзя жаловаться на жену, машину и родных. Но брат попал под следствие, я полностью выбит из колеи.
– Он прекрасен, даже когда не в колее, – сказала мне моя женственность.
– Ничего, бывает, у меня тоже брат сидит, – выдала я неожиданно для себя.
–  Утешительница, – откомментировала женственность.
– Правда? – Стетхем, кажется, стал немного счастливее.
– Да. Наркотики.
– А какая часть статьи, первая, вторая?
Ого, какие познания. Может, правда, бандит? Может, у него вся семья сидит, а ты лезешь замуж?
– Не знаю, обещали дать лет десять.
– Боже, держитесь!
– И вы. Многое от правильного поведения обвиняемого зависит и от адвоката.
Ах ты ж менеджеришка слабого звена, ты откуда все это знаешь?
– Нельзя ничего подписывать первые дни ареста, и следует все отрицать, абсолютно все. Ибо навешают.
– Что вы говорите! Брат, кажется, не такой умный, уже наломал дров.
Уже не стесняясь, я отпила из подаренной бутылки.
– Хороший адвокат может хорошо бодаться с ментами на следствии.
– А у вас есть такой знакомый адвокат?
– Давайте свой номер.
Рэмбо послушно накарябал номер своего телефона на клочке бумаги, выуженной из того же рюкзака. Я протянула свою визитку менеджера по продажам холодильного оборудования.
– А это мой. А адвокатов у меня нету. До встречи!
Женственность пыталась еще сладко улыбнуться на прощание товарищу Стэтхему, но я жестко сгребла ее и потащила вон из вагона.