Однажды был поисковик, звали его Звездочет. Он очень любил войну, жить без нее не мог и очень переживал, что о ней забудут. Хотел сохранить о ней память. Однако в той стране, где он жил, нельзя было заниматься этим в одиночку – нужно было собрать отряд.И вот шло время, а отряд был в мечтах. Поисковик вовсе не слыл ленивым, просто у него не было времени найти желающих в этот отряд. Весь год он тратил на амфоры, канфары и ржавки. Ездил по миру и находил сокровища. Не военные, а гражданские, и это его постоянно огорчало.В конце года он все же возвращался домой, туда, где когда-то была война, которую местные постепенно забывали.

Каждый раз у него было аж два дня, и он твердо решал: уж на этот раз он точно создаст отряд! Однако два дня быстро пролетали, наступал понедельник следующего года, и он снова уезжал к мирным амфорам и ржавкам. Он расстраивался, а его многочисленные жены ему говорили: милый Звездочет, ты же должен зарабатывать, должен быть настоящим Звездочетом! Крутым и с деньгами! Ты хорошо продаешь свои амфоры, канфары и ржавки, зачем тебе какой-то бесполезный поисковый отряд! Мы, твои женщины, очень тебя любим, ты очень нам нужен, ты и твои деньги! А теперь возвращайся на раскоп!Звездочет молча сплевывал в сторону и ехал, куда слали. И снова грустил и скучал по своему несуществующему отряду.Утром он сидел в раскопе. Солнце только-только встало и освещало изломанный трактором край земли. Звездочет взял лопату, вздохнул и вонзил ее в мирную землю.
И земля его услышала. Под лопатой вдруг отозвалось глухим металлическим стуком. Он прокопал еще чуть и замер: перед ним лежала каска. Ржавая, пробитая в двух местах, с едва различимой звездой на боку. А рядом — ложка с нацарапанной буквой имени и горсть патронов, рассыпавшихся, как старые зубы.Звездочет держал в руках сокровища и плакал в свою длинную бороду. Набежали коллеги копачи, они кричали, что пора заканчивать, что это не по плану, что за такое не заплатят. А он смотрел на каску. Вот она — война, о которой забыли. Она лежала здесь, под слоем земли, и ждала, пока кто-нибудь придет.Он поднял каску и сказал ей: я тебя нашел. А копачам сказал: уходите.В тот же день он вернулся домой. Не на два дня — навсегда. Жены кричали, но он прошел мимо, сел на кухне за стол и написал на листе бумаги: «Поисковый отряд». А ниже — первое имя. Свое. Жены ахнули, заплакали, стали говорить, что он сошел с ума, что без денег они все погибнут. Но Звездочет был непреклонен.Он вышел на улицу — туда, где когда-то гремела война, а теперь играли дети и росла трава. И стал ждать. День ждал, второй, третий. Никто не приходил. Все бегали и зарабатывали деньги. Тогда он сам пошел по домам — стучался, рассказывал, звал. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то закрывал дверь, но нашлись и те, кто слушал. Медленно, по одному, собрались вокруг него люди — такие же, как он, которым было важно помнить. Они принесли с собой металлок, притащили неисправный ЛУАЗ, чтобы ездить по полям, и много шерстяных носков, чтобы не замерзнуть в каменоломнях.Потом отряд Звездочета оказался в поле. Звездочатцы ходили по нивам, засеянным яровым ячменем. Смотрели на ландшафт, на горизонт и друг на друга. Сомневались, радовались и прислушивались к земле. Звездочет, как шаман, танцевал на поле, размахивал на ветру рукавами камуфляжной пайты и уговаривал землю отдать своих.И земля стала отдавать. Они снимали верхний пласт. Под ним — другой. Еще глубже — третий. И вдруг лопата обо что-то звякала. Не об камень. Об металл. Ржавый, мягкий, почти рассыпавшийся от времени. Железный котелок! И еще один, эмалированный. Противогазы, пуговицы большие и малые к форменному обмундированию, звездочка к головному убору, целлулоидный портсигар. А потом — кости.Они лежали не рядами. Они лежали так, как упали. Руки раскинуты, колени поджаты, череп повернут в сторону — будто человек все еще смотрит туда, откуда шла опасность. Или туда, где было небо.
Звездочет садился на корточки. Снимал перчатки. Кости нельзя брать в перчатки — так он привык. Он аккуратно, пальцами, расчищал землю вокруг.Под левой рукой — ложка. Алюминиевая, погнутая, с нацарапанными буквами. Три буквы. Может, имя. Может, фамилия. Может, просто «дом». Он читал. Молчал. Потом доставал блокнот и записывал. Каждую букву. Каждую цифру. Каждую мелочь — потому что мелочей здесь не было.Над ним — небо. Такое же, как тогда. Высокое, светлое, весеннее. И тишина. Только ветер шуршал прошлогодней травой, да где-то далеко лаяла собака. Никто не кричал «ура», не стрелял, не горела земля. Просто тишина. И кости в ней. Товарищи молча стояли вокруг ямы, где Звездочет доставал из земли то, что было когда-то чьей-то жизнью.Он думал: этот человек умер не сразу. Он лежал здесь, раненый, и смотрел в это небо. Может, звал. Может, молился. Может, просто ждал. И никто не пришел. Ни тогда, ни потом.
А теперь пришел он, поисковик. С лопатой и блокнотом. И это все, что он мог сделать — записать три буквы и пообещать, что имя будет найдено.Он доставал пакет, осторожно, по одной, перекладывал кости. Каждую косточку — отдельно. Будто собирал человека заново. По частям. По кусочкам. Из земли — в память.Потом солнце садилось. Пора было заканчивать. Он ставил табличку с номером. Он так волновался, что всегда путал номер, и ставил неправильный. Звездочатцы оставляли яму открытой — завтра они снимут остальное. И поедут дальше. Искать. Находить. Называть.Потому что земля не любит отдавать своих. Но если очень просить — отдает. Звездочет понимал: он наконец дома. Не там, где амфоры, а там, где память.А жены? Жены сначала ворчали, но потом просто вышли замуж за других. Ведь им были нужны деньги, а не ржавки. А настоящий Звездочет — это не тот, кто считает деньги, а тот, кто считает имена.