Беременность Лизе очень шла. Она стала мягче лицом, немного располнела. Лиза и так была из женщин, на которых оборачиваются мужчины, а сейчас, когда перестала флиртовать, она стала теплой, домашней, нежной. Антон наслаждался  в присутствии Лизы, тоже чувствовал, что с него сходит вечная замороженность, настороженность, готовность к худшему. Лиза готовила очень вкусно, Антон ел и не мог наесться. Он слышал, что так бывает с детдомовцами, которые попали в настоящие семьи, но не думал, что это случится и с ним: ведь он вырос, долгожданного усыновления не случилось.

Врач строго-настрого порекомендовала Лизе гулять каждый день, и Антон взял эту ответственность на себя, каждый вечер, а по выходным и днем, он тащил Лизу на улицу. Однажды они гуляли по Пескам. Лиза устала, и они присели на одну из странно целых скамеек на аллее. Антон положил голову ей на уже большой живот. Он никогда не знал, что Лиза чувствует, не узнал и на этот раз. Она знала, что он детдомовец и лишь сказала:

– Ты как ребенок. Ты сейчас как усыновленный счастливый ребенок, который готов выполнять все приказы новых родителей, лишь бы не выгнали.

– Да, так я себя и чувствую, хотя я знаю, что так бывает, только по рассказам. Меня-то никто не захотел усыновить, – в этот момент Антон понял, что Лиза увидела его клеймо “государственного”.

– Поэтому ты сам нашел себе усыновителя. Меня. Да? – Лиза то ли улыбалась, то ли усмехалась.

– Наверное, ты права. И теперь никуда не отпущу.

– Нужна кому, – прошептала Лиза, но так, чтобы Антон не услышал.

Специального заявления на брак им подавать не пришлось, через полгода Лизе исполнилось восемнадцать. От свадьбы с фатой и гостями в ресторане Лиза категорически отказалась. “Куда мне платье и фата, у меня живот! Тоже мне невеста-девственница!”, – злилась она на фантазии Антона об торжественной церемении. “Да и кого приглашать? Местных алкашей? Мою мать, отчима? Они знать не знают, где я. А у тебя вообще никого нет”.

Антон мог бы возразить, что Родя, Иван, Сашка приехали бы обязательно, но не стал. “Потом сделаем торжество, сейчас главное ребенок”. Антона задело, что Лиза не хочет никакого официального “признания” их брака, но все списал на беременность. О настоящей причине ее отвращения от свадьбы он не подозревал.

Об этом знала Вика. Вика была одноклассница Лизы из более благополучной семьи. Ее родители не пили, так, – выпивали за общим столом по праздникам, как положено. Они были подруги. Лиза – скрытная, жесткая, твердая внутри, милая и кокетливая снаружи. Вика – стесняшка, неуверенная в себе, больше всего на свете желающая встретить своего принца и выйти замуж – так, чтоб навсегда. Когда у Лизы появился принц из детдома, Вика извелась. Историю с нападением трех уродов и изнасилованием она не знала, искренне верила, что Лизка встретила парня, влюбилась, дальше все понятно. Тогда почему Лиза не выглядит счастливой? Уж кто-то, а Вика знала свою подругу вдоль и поперек.

– Так вы поженились? – спросила Вика.

Они сидели у Лизы на кухне и пили чай с шарлоткой.

– А свадьбы не было, – продолжила Вика, с горечью жуя пирог.

Лиза молчала.

– Коньяк хочешь? – наконец сказала она, доставая из буфета бутылку с коричневой жидкостью.

– Опа. Конечно, хочу. Но тебе же нельзя, – Вика быстро доела кусок и вытерла полотенцем руки.

– А я себе не наливаю, одна будешь, – Лиза досталась те самые рюмки с толстым дном, но почему-то две. Налила в одну коньяк, поставила перед Викой. – Пей. Рассказывай, о чем мечтаешь, давай, – неожиданно предложила она растерявшейся Вике.

Вика взяла коньяк. Он был обычный коньяк и пахнул клопами. С мечтами было сложнее.

– Хочу встретить Антона, – сказала она, – за Антона! – и выпила рюмку одним ловким движением.

– Почему именно Антона, – усмехнулась Лиза. На душе у нее было муторно, уже давно мешал живот, но до родов было еще мучиться и мучиться, она не хотела этого ребенка, она не хотела этого Антона, она не хотела жить в Песках, она хотела в Москву, но было ощущение, что навеки застряла в Песках. Если бы не Антон, она бы сделала аборт и свалила бы наконец через полгода, в 18 лет в Москву, а там бы уж она нашла, где прицепиться. А теперь она сидит и пьет с тупой подругой. Даже не пьет – Антон не одобрит сейчас из-за ребенка. Дался ему этот ребенок… Далась ему эта жалость к ней… Далась ей эта месть… да пусть живут эти уроды, она хочет в Москву, в Москву…

– Это я образно, – затараторила Вика, показывая Лизе на бутылку, мол, не тяни, наливай вторую, – хочу такого же, как твой Антон.

– Чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил… – процитировала слова одной известной наивной песни Лиза и неожиданно налила и себе, и Вике, – ну, с Богом! – и маханула полную рюмку.

Вика остолбенела.

– Лизк, ты чего… нельзя же… Антон же запретил… да и ребенок… – она сидела напротив, раскрасневшаяся в жаркой кухне, сама жаркая от первой рюмки коньяка и держала рюмку в руках, грела.

– Да что ему будет! Уже большой, можно бы и родить, если честно. Надоело! – в сердцах прошептала Лиза, закусывая шарлоткой, – фу, гадость, как же надоела эта домашняя стряпня.

– А ты что, ресторанную знаешь? – Вика все же выпила, взяла из тарелки нарезанное кусочками яблоко.

– Представь себе. Ходили мы в “Тореро” наш, находились мужчины.

– Это те, которые потом целый месяц к тебе шастали?

– Ну шастали, и что? Не бесплатно же шастали.

Вика вздохнула. Она была, конечно, тоже не идеального поведения, но все же блатной ресторан “Тореро”, незнакомые мужики… все это было так непохоже на мечту, на Антона, который всегда улыбался, глядя на Лизу, на их теплую квартиру, которая была такой уютной, Вика знала, Лизиными усилиями – для Антона.

– Эй, подруга, ну ты чего? Все же хорошо… помнишь, мы мечтали о любви, о принце? – Вика взяла Лизу за руку, но та ее быстро убрала.

– Дура ты, – грустно и как-то беспомощно сказала Лиза.

Они надолго замолчали, только выпили еще по рюмке. Вика пьяненькая пошла домой, Лиза перемыла посуду и завалилась с пузом на диван смотреть телевизор. Антона она не дождалась, уснула – потому что не ждала.