Древний город. Каменный. Камни – это надежно. Камни лежат себе годами. Веками. Например, древнее городище Пантикапей. Конец 7-го века до н.э.

Я прихожу на раскопки Пантикапея и сижу на камнях. Я не знаю, чем там можно заняться. Была бы я художник – рисовала бы их. Заняться нечем, но уходить не хочется. Как будто пришел домой. И уходить незачем и больше некуда. Такая сила в камнях. В разрушенных белых колоннах. В каменных площадках. Сидишь на остатках стены древнего акрополя и видишь под ногами ту же самую землю, по которой ходили босфорцы. Тот же песок. Видишь кувшины, осколки которых валяются под ногами уже веками. Видишь, что на тебе надеты не спортивные штаны, футболка и кроссовки, а хитон, сандалии на деревянной подошве, нитка стеклянных бус… Полки в историческом музее с другой стороны Митридата завалены этими украшениями, причем большинство из них выглядит вполне современно. Как в индийском магазине. Волшебно. Жутко. Таинственно. Мистически. Они же рожали детей, ходили на войну, готовили обед, спали в своих комнатах… И оставили эти камни. Камни, которые помнят и их, своих хозяев и всех остальных: завоевателей, оккупантов, чужих людей с враждебными намерениями, а еще с 30-х годов 19-го века – нежных и странных людей-археологов с кисточками и совочками.

Я, наверное, была бы хорошим археологом. Я с камнями нежная и любящая. Я беру камень – это кусочек древней колонны, обнимаю его ладонями, пальцами, он и теплый, и холодный, а еще – тяжелый и надежный, крепкий и вечный, преданный. Я знаю, что он будет лежать здесь еще тысячу и даже больше лет, и больше с ним ничего не случиться. Все уже случилось – тогда, 26 веков назад. Когда я была женщиной в ионийском хитоне, но в скифской меховой накидке для защиты от мороза… Я помню, что здесь был мой родной город. Я знаю, что я где-то здесь лежу – другие мои кости, украшения и желания. Тянет сюда. Тянет. Что тут делать? Даже вспомнить ничего не получается: только вообразить. Вообразить настоящее прошлое.