Цикл о Тарзане Эдгара Райса Берроуза был для меня в детстве симбиозом наиболее значимых вещей в жизни, тех, которые в детстве меня восхитили, пленили, а теперь, наконец, начали проявляться как главный смысл жизни. Это природа, места без городов, это уверенность, что тело должно быть здоровым и сильным (подозреваю, что свободное владение телом лишь часть общей тотальной потребности в свободе), это простые честные отношения хищника с окружающими (победи врага, живи на своей земле), это беспрекословное подчинение мужскому, и это странное странное ощущение, что во мне живет воин. С тех пор как я выросла и забыла все двадцать книг о Тарзане, воин во мне тоже уснул, конечно, – детская литература, Берроуз – это же вроде Майн Рида с его романтизированными индейцами… Но детство невозможно забыть, и, хоть я не люблю свое детство, я вспомнила в этом персонаже – себя. Я не психолог, возможно, я переживаю кризис среднего возраста и прочую скукотень, но все, что я наработала лет с восемнадцати, я абсолютно точно отдам за то, что я узнала и перечувствовала до этого возраста. Именно то и было истинным, правильным, нужным, то, из чего я состою. Жизнь заставляет проходить другие уроки, копать там, где и не очень-то интересно, заниматься тем, что со мной по внутреннему убеждению никак не пересекается, жизнь уходит с годами дальше, сердце все больше каменеет, замирает, ты начинаешь понимать, что это – взрослость, ответственность, предсказуемость… “Скука! – кричит душа, – нет, тебе не туда!”, но нет ориентиров, огонек внутри едва горит, нужно “выживать, работать, выплывать, беспокоиться”. И тут этот швед, актер, Александр Скарсгаард, кстати, сын еще одного замечательного шведа-актера Стеллана Скарсгаарда, распарывает упакованную во взрослость душу своим Тарзаном, и душа “побеждает, управляет, горит, абсолютно верит в себя”! И понимаю, что воин во мне – жив, никуда не делся, что все, что я наработала с восемнадцати до сорока, – принадлежит ему, было для него. Не знаю, почему во мне, женщине, живет воин-мужик, и уж тем более не знаю, что во мне общего с персонажем Берроуза. Знаю, что так, как показал его Скарсгаард, и есть в самую точку, в отличие от всех остальных киношных Тарзанов, его печальные глаза и в то же время дикий нрав и есть суть воина, который где-то внутри меня. Я точно – не он, но я знаю, чем живет этот воин и какой он есть. Осталось узнать, почему он во мне и что мне с его наличием делать.