Чтоб жара и деревья от ветра шумели, и чтоб друзья простые – шутки чтоб про туалет в огороде и того парня, который в кустах вечером от тебя прятался, влюбленный в тебя 17-летнюю. Чтоб голуби тихо-тихо и высоко, не достать, в проводах гулили. Чтоб от твоих действий простые перемены были – вот лужа из-под ведра с водой уже высохла, которую ты набирала постирать рубашку мужу, вот яблоко подгнило, которое ребенок надкусил и забыл вчера на веранде, вот краска на стене хаты уже облупилась и старая, а ты прошлым годом – недавно ж! – красила… Чтоб соседка недобрая на улице сплетничала про тебя, опять беременную, чтоб вечером перед ночью с подругой на теплой лавке с вином дышать своей горячей землей, и знать, что завтра солнце снова нагреет кожу на лице и плечах… И куча дел – на рынок, там тетки и торговаться чуть, в контору – там прохладно и неуютная мебель, тихонько снять босоножки и наслаждаться холодом облупленного кафеля на полу шершавыми пятками. Муж на обед приедет, поцелуешь, чужого, он сейчас не с тобой – в работе, и не скажешь ни слова, как безумно рада его лицу, а и он промолчит о том же, тебе же, и уборка, печь горячая к ночи после пирогов, и коза уютно жует траву в своем душном сарае и не мигая смотрит на тебя через окошко…
И знать, что где-то там, далеко, все так же есть тот город – Москва, холодный, свой для других, богатый, греховный. И знать, что потом… пусть потом, в следующий раз, родиться в Замоскворечье в большой старой квартире и жить писательством, худым одиноким аскетичным телом и выдавать пронзительные, гениальные стихи, не зная, откуда они… не подозревая, что были солнце, муж, вишня и орех во дворе и смерть любимого ребенка, и ты знала, что такое Любовь.