Интервью с моим хорошим знакомым, настоящим йогом Володей: скромным, сильным, спокойным. Во время нашей встречи к нам подсел наш уважаемый тренер Миша (на фото в черной футболке), который зашел в кафе выпить чашку кофе. И присоединился ненадолго к беседе.

– Володя, когда ты начал заниматься йогой?

– Я начал в 2007 году.

– Сколько тебе было лет?

– 40 лет.

– Как так получилось?

– Очень просто. Меня привела дочка на занятия в зал.

Я стеснялся. Я думал, там же девушки, на меня будут все смотреть… А дочка говорит: пап, кому ты нужен? И я решился. Пришел, и первое же занятие меня зацепило. Это удивительное чувство после занятия – расслабленность, легкость… когда у тебя мышцы растянуты… я не знаю, как это передать словами. Это легкость.

– Какая это была йога?

– Это хатха была.

– А кто вел?

– Вел знакомый, Вадим зовут? Не знаешь его?

– Он из «Апельсина»? (Наш клуб, где мы занимаемся у Миши.)

– Нет, это в Москве было. Я жил в Москве тогда. Уже позже переехал в Железку (г.Железнодорожый в Московской области). Там была студия и преподаватель Вадим.

– На занятии были одни девушки?

– В основном, девушки. Но они на меня не смотрели.

– У тебя получалось?

– Нет (смеется)! Вообще не получалось. И до сих пор не получается. Ты же знаешь пашчимоттанасану?

– Складка сидя.

– Да. Чтобы в нее сесть, я сидел, упираясь руками в пол и отклоняясь спиной назад. То есть даже не вертикально сидел. Я не мог!

– То есть такой «обратный» наклон.

– Да (смеемся). Все было зажато, закрепощенно. При том, что я всегда занимался каким-то спортом. Сначала лыжами – профессионально, мы на первенстве Москвы, Союза выступали, постоянные сборы, тренировки, соревнования. На лыжах я получил сильное растяжение мышцы на ноге. Потом началась работа, другая жизнь, и я ушел из лыж. Да и искра пропала. Потом я занимался футболом, большим теннисом.

– Эта травма не мешала тебе жить?

– Нет. Это такая травма, которая проявлялась, когда были большие нагрузки.

– Нельзя сказать, что ты из-за травмы пошел в йогу?

– Нет, это вообще не связано. На большом теннисе я себе повредил правое плечо. Я считаю, что теннис для здоровья – не очень хороший спорт. В теннисе ударная нагрузка на все идет: на колени, на локти, на кисти, на плечи. У меня до сих пор плечо не раскрывается. Да и любой спорт, тот же футбол – очень травмоопасный, если ты занимаешься профессионально.

Плавно я перестал на футбол ходить. Если был выбор пойти или на футбол, или на йогу, я шел на йогу. Так же и теннис стал подвигать. Подвигал, подвигал и подвинул ради йоги (смеется).

– Сколько ты занимался йогой, прежде чем вошел в нужную форму?

– Я думаю, через полгодика я что-то такое почувствовал. А через год меня вообще втянуло в занятия.

– Что именно ты почувствовал?

– Наш инструктор Вадим все сразу правильно расставил. Я сразу почувствовал, как надо воспринимать йогу. Первым делом он сказал: поймите, йога – это не спорт. Очень опасно воспринимать йогу как спорт.

Я могу сказать, что чаще всего страдают в йоге спортсмены.

– Они начинают «достигать».

– Да! Они ставят цели и стремятся их достигнуть. Как в спорте. Освоить сложные позы. И сразу получают травмы и долго восстанавливаются.

– А правда, что в йоге спортсмены получают больше травм, чем в спорте?

– Они везде травмы получают. Свой бывший настрой на результат они пытаются и в йоге применить. А это очень опасно. Спорт тоже разный бывает. Шахматы – тоже спорт.

Взять лыжи. Это динамический вид спорта. Это легкие, дыхание. Выносливость. А йога – это статическая нагрузка. Эти нагрузки противоречат друг другу. Тем людям, которые занимаются йогой, я бы не советовал заниматься динамикой. Когда ты занимаешься йогой. Ты настраиваешь свои мышцы на растяжение. А все динамические упражнения сужают мышцы. Также сужает мышцы животная белковая пища. Мясо – та пища, которая окисляется в организме. Мышцы делаются тугими, жесткими. Вадим нам это тоже объяснял. Мы его спрашивали, почему не ешь мяса. Сказал, что мышцы тугие становятся.

– А как же вся теория, что нельзя убивать живое ради еды?

– И это тоже. Но это не все чувствуют, а мышцы могут все почувствовать. Я через год-полтора почувствовал. Меня никто не заставлял бросать есть мясо. Это произошло само по себе.

– Тебе перестал нравиться вкус мяса?

– Нет. Вкус нравился. Начнем с того, что у меня тесть был заслуженным чабаном. Держал огромные отары овец в Ставропольском крае. Когда мы приезжали в отпуск к нему, он выбирал самую молоденькую овечку, не худую, сытенькую. Я ему помогал ее убивать. А потом что-то произошло, я не мог переносить этот процесс, я не знаю, с чем это было связано. Я еще даже не занимался йогой. У меня какой-то барьер появился. В последний раз, когда я помог убить овечку, я даже заболел. У меня разболелась голова. Я ушел, лежал, не ел этого мяса и вообще ничего не мог есть.

– Мне кажется, по тому, как ты говоришь это слово «овечка», уже понятно, что ты не можешь убить ни одной овечки. Так мягко звучит – «овечка»!

– Да (смеется)? Наверное. Ты когда-нибудь видела, как режут овцу?

– Нет. Но я однажды зарезала гуся, мне пришлось. Не хватило авторитета перед теми людьми отказаться, хотя я не умела резать домашнюю живность.

– А я видел. Когда режут, допустим, свинью, она пищит, кричит. А когда режут овцу или козу, она молча все воспринимает. Она смотрит тебе в глаза и понимает свою участь. Я сам не резал, хотя тесть предлагал, но я держал. Не передать словами, как сердце кровью обливается.

– А как же многие поколения людей, которые убивали животных, чтобы выжить?

– Видимо, есть люди, которые не переживают. Люди разные. Не все в глаза овечке заглядывают. Надо семью кормить. Другое отношение, настрой другой. Мотив другой, а я приехал просто в гости и смотрю со стороны, как дилетант.

– Если бы у тебя был нужный мотив, ты бы убил овечку?

– Конечно. Если бы моей семье нечего было есть. Но в тот момент я понял, что не могу больше в этом участвовать. Причем сначала я не связал свое плохое самочувствие с ситуацией, я просто сказал, что приболел и пойду лягу. Остальные шашлыки жарили, колбасу делали, требуху. Вкусно обалденно. А я лежал целые сутки.

Потом я забыл про это. А еще был второй случай. У меня в Москве есть товарищ, крутой бизнесмен. Однажды он пригласил меня в ресторан вместе с другими друзьями. Есть такой ресторан «Дюпон», там подают нежнейшее мясо на чугунных мангальчиках прямо на столе. Вкусное пышущее мясо. Я на тот момент уже занимался йогой.

– Ты тогда еще ел мясное?

– Ел, но потихонечку от него уже отказывался. Но тогда в «Дюпоне» я, видимо, его переел. Когда мы сидели там и ели, было все замечательно, но на следующий день мне плохо стало. Мы, кроме мяса, в тот вечер особо ничего не ели. Это была последняя капля. Я осознал, что мясо –не мой продукт. После этого я перестал есть мясо.

– Ты вообще не ешь мясо теперь?

– Я могу его съесть. Но воспринимаю как что-то чуждое для моего организма. Грубо говоря, для меня это отрава. Если меня попросят съесть мясо, я съем, но я буду осознавать, что я съел кусок отравы. Приходишь в столовую – там подают борщ. Ты же понимаешь, что он сварен на мясном бульоне. Я его съем, но я буду знать, что принял немножко отравы. Организм эту отраву, конечно, переварит.

– То есть ты не хрустальный?

– Нет (смеется). Иногда бывает выбор – или съесть мясного, или остаться голодным. Приходится закрывать глаза.

– Ты почувствуешь, что бульон мясной?

– Конечно.

– Как ты относишься к мнению о том, что мясо очень полезно? Например, врачи часто говорят о пользе мяса.

– Очень положительно. Те, которые едят мясо, правы, и те, которые не едят, тоже правы. Нельзя никого осуждать. На Кавказе едят много мяса и живут по сто двадцать лет.

– А те вегетарианцы, которые рассказывают, что от мяса заболеешь и умрешь, не правы?

– Нет. У каждого своя жизнь. Зачем осуждать чье-то питание?

В это время к нам подсел Миша, наш друг и тренер. Володю угостил кофе под названием «тюр», а мне поставил тарелочку с ореховым печеньем. В общем, не очень йоговское питание. Так что все относительно. Миша посидел с нами минуту и отошео поговорить со знакомым.

– Как ты считаешь, твой организм получает все нужные питательные вещества?

– Конечно. Я отлично себя чувствую уже много лет.

– Сколько ты не ешь мяса?

– Кажется, лет тринадцать. Я стараюсь есть много бобовых. Много орехов.

– Тебе нравится, или это сознательная замена мяса?

– Мне просто нравится. Я тебе, помнишь, говорил, я ем орехи практически каждый день. И я их замачиваю. Когда их замачиваешь, совсем другой вкус. Орехи вкусные. Миндаль, абрикосовая косточка очень вкусная. Из бобовых – чечевица, стручковая фасоль очень вкусная.

– Сколько у тебя практик в неделю?

– Если хорошая неделя, то пять. Если плохая – то две. Зависит от времени, много работаю.

– Ты утром или вечером занимаешься?

– В основном, вечером. Утром времени нет. Была бы возможность, занимался бы утром. Утренняя практика в тысячу раз эффективнее вечерней.

– Почему?

– Утром у тебя тело еще деревянное.

– Это же неудобно.

– Да, но если ты позанимаешься утром, то к вечеру у тебя тело будет намного бодрее. За день у тебя и так мышцы разминаются. А тут ты уже утром размялся. Очень полезно для тела. Очень эффективно.

– Но ведь с утра ничего не тянется.

– А ты заставляешь тело тянуться. Поэтому и эффективно.

– Но можно же что-то порвать так?

– Надо разогреваться хорошо. Я делаю гималайскую сурью намаскар. Это не тот вариант, когда мы прыгаем сразу в чатурангу, как у Миши в зале. Тут все постепенно. Четыре-пять собак сделаешь, почувствуешь, что ты разогрелся, а через десять ты будешь уже мокрый от пота.

– Как тогда ты занимаешься у Миши аштангой?

– У Миши другой разогрев, силовой. А в гималайской сурье – разогрев гибкостью. Мне и силовая йога нравится, и хатха.

В это время вернулся Миша, и Володя сказал, что у нас интервью про питание, мясо овечек, про йогу у Миши и другую йогу. Миша включился в разговор.

Миша: У каждого йога должно быть свое кладбище овечек.

Володя: У меня точно есть штук пятнадцать овечек, которых я помогал убивать. В последнее время мне уже плохо становилось от этого процесса. Организм не воспринимал. Естественно, что мяса этого я тоже не ел уже.

– Единственное существо, которое я убила, был гусь.

Миша: А как ты его убила и зачем? Шею свернула?

– Нет. Ножом. Пришлось убить, потому что не хватило авторитета отказаться, меня, можно сказать, вынудили. Мне было восемнадцать лет. И дело в том, что я понятия не имела, как это надо делать и птица помучилась, пока до меня не дошло.

Миша: Вообще гусям просто сворачивают шею.

Самое интересное, что Миша – вегетарианец. Но никаких нюней по поводу убийств животных у него явно нет. Но когда у Миши из окна многоэтажки выпал его кот, Миша очень переживал: «Человек хотя бы может сказать, что у него болит, а животное не имеет такой возможности и страдает молча».

Володя: У меня после сорока лет поменялось мировоззрение.

– После сорока или после йоги?

– Наверное, и после йоги. Да. Может быть, йога неслучайно появилась в моей жизни. Оглядываешься, думаешь, так не надо было делать… и так не надо было.

– Что в твоей жизни значит йога? Для чего ты занимаешься?

– Наверное, я… эгоист. Эгоисты все для себя делают.

– То есть, когда ты бегал на лыжах, ты был альтруистом?

– По молодости это было. Хотелось стать первым. В пионерском лагере я занял первое место по гребле на байдарках.

Миша (смеется) : Я как-то попробовал грести в лодке, у меня ничего не получилось.

Володя: Когда я занял первое место, все удивились. Я был худенький, а мои соперники были ребята крупные, амбалы. А я у них выиграл. Я секрет нашел. Я был жилистый и не уставал. Я понял, как надо грести, не уставая и быть быстрее всех.

Миша: Как можно не уставать? Ты гребешь, все равно устаешь от этой работы.

Володя: Они гребли руками. А я включал ноги и спину. Это должен был тренер объяснять, но у нас не было профессиональных тренеров.

– Применил осознанность, а не грубую силу.

Володя: Да! Позже я занял второе место в областном первенстве по лыжам. Сейчас мне неинтересны лыжи. Я на сноуборде люблю кататься. Мне кажется, йога меняет людей. Не всех от нее торкает, но если торкнет, ты поменяешься.

– В какую сторону?

– Мне понравилось состояние после занятия. Легкость, бодрость. После лыж такого нет. Представь, у тебя сборы, утром – зарядка, потом пять километров, потом утренняя тренировка тридцать пять километров, после обеда еще пятнадцать километров, в конце дня ты никакой.

– Но если бы тебя заставляли по двенадцать часов в день заниматься? Ты бы такой же убитый был?

– В том и дело, что йогой никто не заставляет заниматься. Тебе нравится – ты занимаешься. Сколько хочешь. Лыжи – это спорт. Ты достигаешь какого-то результата. Ты стремишься быть первым. А в йоге ты не стремишься быть первым, ты уже первый и единственный. Я лично занимаюсь для своего удовольствия. Я эгоист. Спорт не для удовольствия.

– Почему ты занимался спортом?

– Хотелось быть первым. Поэтому постоянно преодолеваешь себя. Миша, а ты занимался спортом?

Миша: Конечно. Шахматами. Шучу (смеется). Кстати, в шахматах тоже не все так просто. шахматы – это мозги. Тело часто проще заставить двигаться, чем мозги. В йоге есть такая неспешность. Даже если ты делаешь что-то в быстром темпе, все равно это неспешно. Ты никуда не торопишься, ты действуешь по матрице. Йога – это нанизывание одной матрицы на другую, монотонная работа. А в шахматах ты должен постоянно думать наперед. Должен предполагать, что сделает противник, не расслабляясь ни на минуту. У меня есть друг, профессиональный игрок в карты. Зарабатывает себе этим на жизнь. Там смысл в том, что ты не можешь расслабиться, если ты расслабился и перестал считать, в этот момент ты сразу проигрываешь. И ты можешь так проиграть, что назад не вернешься. Как и в шахматах ты можешь пропустить один важный ход и потеряешь игру.

– То есть в йоге и в спорте ум по-разному работает.

Миша: Да. В йоге ум вообще не работает. Йога – это поток. В шахматах ты не знаешь предела, ты не знаешь, сколько будет длиться партия по времени. Может минуту, может два дня. И ты должен все эти два дня быть в тонусе. В этом и выявляются сильнейшие. В шахматах все крутые, умные. Но не все могут долго держаться. Твое напряжение спадает только после окончания партии. В йоге ты попадаешь в поток и двигаешься в нем, твоя задача – максимально расслабиться. Почему называется поза «асаной»? Потому что «асана» переводится как «удобная поза», даже если она очень сложная. Я стою в чатуранге – я ее даже не чувствую, я могу час в ней стоять.

– Это потому что у тебя сильные мышцы.

Миша: Правильно! Надо добиться, чтобы поза была удобная, накачать мышцы, растянуть мышцы, что-то еще сделать, но добиться, чтобы поза была удобной и дальше в ней расслабляться умом.

– Вот Володя рассказывает, что в йоге нет достигаторства, а есть удовольствие. Как же можно в йоге расти и делать все эти сложные позы?

Володя: Тут знаешь, какой парадокс? Когда ты занимаешься регулярно, ты не пытаешься достигнуть чего-то. Прогресс происходит сам по себе.

– Давай какую-нибудь женщину поставим в чатурангу – она же не встанет. И завтра не встанет, и через год.

Миша: А через три встанет! Чем отличается секция спорта от йоги? Секция работает на результат. Допустим, ты должен научиться стоять на руках. Если ты придешь в секцию, ты гораздо быстрее встанешь на руки, чем на уроках той же аштанги. Ты будешь делать только стойку и все. А йога – это все вместе. В йоге надо уметь расслабляться, а для этого надо быть осознанным. Если ты просто гоняешь на йоге стойки, не медитируешь, не читаешь книги, не ловишь кайф от практики, ты рискуешь получить травму. Потому что твой ментальный уровень ниже физического, и на уровне физики тебя неизбежно опустит вниз (травма).

Володя: В йоге позы сложные, даже если так не кажется. Люди, приходящие в йогу с целью чего-то достичь, получают травмы. Они пытаются сделать сложные позы без достаточной подготовки, они подгоняют время, а для сохранения здоровья важно заниматься внимательно и постепенно. Я знаю таких. Я раньше часто ездил на семинары по йоге. Постоянно видел там людей с коленями в хлам.

– От лотоса?

– Не только. Разбитые йогой колени. Тренера не слушают, они же сами себе тренеры. Ходят в наколенниках, согнуться не могут… много таких видел «адептов» йоги. Мне кажется, в йоге лучше недоделать, чем переделать.

– Нам пора ехать к Мише в зал. Давай еще раз встретимся, ты расскажешь о своих поездках в Индию, о том, почему ты пьешь кофе, подробнее о своем питании.

– Да, конечно, договорим. Поехали.

Мы поехали в зал на йогу (Миша ушел первым).