Карьера и я – вещи несовместимые. Все свои карьеры я испортила самолично, кроме карьеры в Центральном аппарате ЛДПР, где я подрабатывала в студенческую бытность упаковкой газет для рассылок. Центральный аппарат был пролетарским на всех своих этажах, так что года два я чувствовала себя полным люмпеном, зато я узнала, что можно вполне жить и без высшего образования. И даже не каждый день мыться. Из упаковщиц меня забрали в секретари депутата, не Жирика, а поменьше, но из его же команды. Тут мне нравилось гораздо больше: как-никак в школе я два года училась на секретаря-машинистку. Нас, помощников депутата, было трое, целая команда вредных, но надежных товарищей. “Гадеева” (Гордеева, это я), “Гадилин” (это Гладилин Леша) и наш совершенно безвольный, но умный начальник Костя Новиков. Клички “Гады” дал нам с Лешей он. Было весело. Также я узнала, что депутаты и проститутки очень даже совместимы. С тех пор политика для меня подозрительна и неинтересна.

Вообще меня попросили написать, как я начинала преподавать йогу, а я в ЛДПР ударилась. Просто я сама не понимаю, как так вышло, что я тренер по йоге. Уже десять аж лет. Вот и попробую разобраться.

После приключений в ЛДПР у меня осталось несколько записных книжек всяких сценок, в том числе, как нарисованный мной флаг США был сожжен по распоряжению Жирика на каком-то митинге. Флаг был нарисован на простыне за полчаса, и мне за него до сих пор не заплатили. Все это ждет романа (конечно, о любви и, конечно, не с Жириком), который, надеюсь, я все же напишу. После этого меня уволили.

Впрочем, надо ближе к йоге.

Йогой я занималась для себя лет с пятнадцати. Никогда у меня и в мыслях не было преподавать. Не потому что сложно (как раз йога мне давалась легко, несмотря на природную деревянность), а потому что йога – это личное. Это мои отношения с собой.

Потом я была продавцом, предпринимателем, секретарем на одном заводе… потом еще что-то… спорт опять же, в котором я повредила колено… никакая карьера меня не привлекала, а йогой я продолжала заниматься для себя, как сейчас принято говорить.

Первый муж на развод подарил мне фотокамеру и далеко послал в профессиональную фотожизнь. До этого я, правда, попыталась построить карьеру бухгалтера и даже какое-то время работала главбухом в аптеке в Железнодорожном, но в нужный момент я все испортила, и меня уволили, т.к. я больше интересовалась личной жизнью сотрудников аптеки, а не счетами. Со счетами, впрочем, все было в порядке, но мне теперь наука – нехрен выводить на откровенность свою собственную директрису (а выводить на откровенность я умею), особенно если она толстая закомплексованная тетка. Директриса своих откровений мне не простила и стала выживать с работы. Это стало заготовкой еще для одного романа (конечно, о любви и, конечно, не с директрисой), и, забегая вперед, из которого через несколько лет я написала свой первый сценарий. Отдышавшись от скандала в этой аптечной корпорации, где меня смешали с разного рода коричневыми цветами, я двинула в сторону искусства: меня пригласили работать в одной компании по съемкам документального кино. Там было невыносимо скучно, зато я поняла, что мне, кажется, понравилась бы работа сценариста, и положила эту идею в загашник на будущее. В компании сценаристов хватало, а пробиться наглостью я не смогла. И вот уже почти близко моя карьера тренера по йоге.

Насладившись полгодом без работы, я вспомнила, что у меня ЖЫ есть камера, и яЖЫфотограф. Фотографировала я пока что только птичек и друзей, но все были довольны. Идти в профессиональные фотографы было страшно, но я смело купила местную нашу балашихинскую газетку с объявлениями о работе на последней странице и… закинула ее за диван, никому не позвонив (но обратив внимание на одно объявление о поиске фотографа на съемки тканевых коллекций в одну фирму по пошиву диванов). Моя решимость стать фотографом иссякла, звонить я боялась: а что я скажу? Что я быстро обучаюсь и вообще у меня есть камера?

Но деньги закончились, и в мозг все же вползла предательская мысль, что шла б ты, Оля, работать. У тебя ж таки дочь. И съемная квартира. И мужа больше нет. И через месяц я достала из-за дивана газетку, уже всю в пыли и позвонила по тому самому объявлению, которое я приметила еще месяц назад, когда эту газетку купила в киоске “Союзпечать”, или как там сейчас называются газетно-сигаретные киоски. Мне, как ни странно, обрадовались и тут же позвали на собеседование.

Выяснилось, что понятие “интуитивной лени” существует. Пока я боялась заглянуть в газетку (месяц), фирма взяла на работу (прямо в день подачи объявления, т.е. я все равно бы не успела) одну девушку с блестящим резюме. Ее задачей было снимать коллекции тканей и обрабатывать их для сайта и печатной рекламы. Всего за месяц гениальная работница испортила все, что можно, а на ее готовых фото тканей невозможно было различить рисунок этих самых тканей. Плюс на сайте, а сайты раньше были не на вордпрессе, как сейчас, а на всякой суперсложной фигне типа джумлы (кто знает, тот меня поймет, какой это ужс), так вот, на сайте теперь у них авгиевы конюшни. В общем меня взяли с объятиями и с повышением оклада.

На фирме было много интересного, в том числе я поняла, что можно так управлять начальством, что я могу приезжать на фирму только раз в неделю – для съемки, а остальное время сидеть дома в фотошопе или гулять, это уж как мне понравится. Что я и сделала, причем опять с увеличением зарплаты. Но меньше чем через полгода фирма разорилась. Это был тот самый кризис 2008 года. Меня сократили, и мои любимые турецкие тканюшки остались фотографироваться неизвестно кем (а скорее всего, никем). Зато мне досталось много образцов тканей, и одним из моих хобби стало оббивание домашних кресел этими тканями, которые в нашем доме никак не закончатся, проклятые, хотя этот дом уже пережил двух мужей и переживает третьего. Но вот почти уже я тренер по йоге.

Я опять осталась без работы, зато с полной пустошью в голове, кем же мне еще поработать и какую карьеру построить. Спас, как всегда, звонок друга.

Есть у меня подруга. Ирина – шикарная женщина и классный преподаватель танцев. Из той категории, что и красивая, и цену себе знает, и ответственная. Работала она (и до сих пор работает, в отличие от меня) в одном фитнес-клубе на Рязанском проспекте. Даже не знаю, говорить ли название, настолько смешная ситуация со мной там вышла.

– Ольк, ты же йогу знаешь, – сказала мне как-то Ирина в кафе за чашечкой кофе.
– Я? Йогу? То ж для себя, – отмахнулась я, подозревая, что Ирка сейчас будет меня уговаривать идти к ним работать.

– Не гунди, ты классный тренер. – Ирина дейсвтительно стала тащить меня в свой клуб.
– Да с чего ты взяла, – ответила я, не собираясь лезть в сугубо личную для себя тему взаимоотношений с йогой.
– Поговорю завтра с нашим менеджером. Надо тебя выручать, у тебя все-таки дочь.

Через два дня я сидела в баре клуба на Рязанке. Ладно, клуб назывался World Gym (сейчас вроде не так называется уже, поэтому скажу название). Огромный накачанный менеджер Леша смотрел на меня, сверкая наглаженой футболкой с фирменным ядовито-зеленым цветом клуба. Я стушевалась. Одета я была не очень богато. Вообще бедненько так я была одета.

– Йога нам нужна.
Я молчала. Стулья в баре были неудобные.
– У вас есть сертификат?
– Нет.
– Жаль. Лучше б был. Желательно – индийский. По настоящей йоге.
Я стала старательно улыбаться, мол, я согласна, какой из меня йох.
– Если клуб мне спонсирует, я сдам, – согласилась я.
– Ммм. У нас свои программы обучения, и йоги в них не предусмотрено.
– Ясно, – с облегчением ответила я.
– Мы что-нибудь придумаем. Решим ситуацию. До свидания.
“Прощайте, – подумала я, – и прощай, несостоявшаяся карьера фитнес-тренера”. Мне не понравились ни клубные стулья, ни цвета, ни менеджер Леша с почему-то не лопавшейся на его кошмарных бицепсах футболкой.

Через неделю я вела йогу для начинающих в World Gym’e. А еще через неделю клуб действительно решил ситуацию с моими сертификатами. Всё же клубы умеют решать, что ни говори, любые ситуации, чтобы увеличить свои доходы. Вот прямо респект им от меня. Это было гениальное по простоте решение.

Прихожу однажды на работу – а перед входом в зал групповых программ висит новый стенд с портретами тренеров. И мое фото там висит (лично прислала, т.к. у меня уже был большой тоннаж профессиональных фотографий из фотостудий, где я перебивалась заработками). И небольшой текст: “Такая-то Ольга… инструктор групповых программ по йоге… сертифицирована в институте йоги… и в Индии в Ришикеше в школе йоги…”. Аут. На мой скромный вопрос менеджеру Лешу – “Это что??? Это не я!” Леша пожал мощными гормоновыми плечами и сказал “А хуле? Иди работай”.

И я проработала в World Gym’e еще два года и сносила несколько клубных зеленых футболок с надписью на спине. Считай, карьера. Потом общая атмосфера ненасытной сексуальности меня окончательно утомила, и я ушла. Сначала в другие клубы – сеть фитнес-клубов “Зебру” (там я даже три месяца занималась в качалке), совершенно лживую сеть “Империю фитнеса” и другие, а потом, через пять лет, дала себе слово, что в фитнесе больше не работаю. Как раз в это время мне поступило предложение от моего бывшего тренера по спорту (а ныне директора нашей школы тэквондо) снмать у них зал и вести, что хочу, можно даже йогу. Что я и сделала.

Потом я встретила в интернете в комментариях учителя Володю из Риги, который меня обучал теории йоги около трех лет, в результате чего у меня таки появился сертификат школы классической йоги, а потом появился тренер Миша, и я открыла для себя силовую йогу. Которая мне не надоела до сих пор (написано в 2016-м году).

Вообще я отдаю себе отчет, что если писать биографию с детства, то выйдет достаточно длинный и нудный текст. Я старалась сокращать свою жизнь, как могла!

При всем этом я постепенно поняла, что писатель Джек Лондон – это диагноз, в смысле смены профессий и мест работы. Диагноз писателя. А как еще набрать, простите, живой опыт? Понимаете, я не тренер по йоге. Хорошо вести йогу у меня получается потому, что я хороший писатель. Я чую суть того, что происходит и удачно подбираю слова. То есть асаны. Оно как-то само склыдывается в нужные слова. То есть позы. Наверное, я могла бы преподавать физику в школе, или бухучет на курсах – если бы у меня был хоть капельку математический мозг. Но мозг у меня женский, не технический, я люблю писать про любовь и людей вижу как персонажей разных историй. Я писатель. Я должна говорить. Простите, если разочаровала.

И велкам на йогу) Йога – нужна всем, и об этом я успешно говорю уже больше десяти лет. Я никогда не перестану в этом сомневаться. Но об этом в других моих текстах и йога-каналах.