– Ритуля, привет! Все торгуешь? – Я заскочила в «Гастроном» купить буханку.

– Алкаши в городе пока не перевелись, торгую, – Маргарита, продавщица в «Гастрономе», знала об алкашах все. Это были ее основные покупатели. Магазин «Бакалея», вроде бы современный, был советским гастрономом. Было странно видеть в нем обычные современные продукты,  современную водку. Впрочем, «Русская водка» со знакомой советской этикеткой, тоже стояла на стеллажах и вызывала, как и Рита в советской белой наколке на прическе, приятную, замшелую ностальгию. Не хватало весов с гирями и деревянных замызганных счетов на прилавке. – Давай сюда иди за прилавок, чай попьем.

– Ну давай, – согласилась я, прошла за немытую холодильную витрину с молочкой и села на овощной ящик, покрытый смятой коробкой..

Чай был зеленый с добавкой клубники, в большой кружке. Я сидела на ящике, обхватив кружку ладонями. Дверь в «Бакалее» открывалась со скрипом. На вопрос, почему ее не смажут, Рита ответила, что ей надо слышать, как заходят покупатели, пока она в крутится в подсобке. Сигнализация, короче. Дверь тоже была замызганная, тяжелая. Мне постоянно хотелось взять у Ритки тряпку, хлорку и отмыть эту невыносимую дверь.

Покупатели, как назло, заходили в магазин как раз тогда, когда Ритка была в подсобке. Я сидела на своем ящике с чаем, но очередной алкаш, который зашел за своим горючим, видя, что продавца нет, решил завести со мной разговор. Начал странно.

– Привет, грузинка, – весело прокричал он, перегнувшись через прилавок.

Не то чтобы я плохо относилась к грузинской нации, но обращение меня удивило. Разговаривать с этим товарищем я не собиралась, поэтому молча смотрела в пол. Следующая его фраза все разъяснила.

– К тебе обращаюсь, носатая-гордатая! Давай угощу, что любишь-то?

«Господи, да отвали ты уже, – я, в отличие от Риты, алкашей не понимала и общий язык с ними находить не умела. Да и не хотела. – А я-то думала, что мужчины «дно» – на сайтах знакомств».

– Давай красного, не? Или водочки, о, точно, водочки. Я Федя, слышь, грузинка? Глаза у тебя красивые. Была у меня жена грузинка, пять языков знала. Ну-ка, давай мне «Русскую»! – выдал бывший муж неведомой грузинской полиглотки.

«И ведь не уйдешь. Стащит же что-нибудь этот Федя. Рита, где ты там уже?» – молила я Маргариту. Но та, видимо, решила в своей подсобке провести переучет и в торговый зал не собиралась.

– Я с тобой разговариваю! Щас научу тебя уму-разуму! Что молчишь? – Федя навалился пузом на прилавок, чтобы лучше меня видеть. Видимо, бывшая жена грузинка его игнорила так же, как я, и Федя, наконец, решил отыграться.

«В конце концов, моей жизни угрожают. Плевать мне на убытки магазина, пусть ворует. Пора уходить», – приняла я решение и встала с ящика. Тут в «Бакалею» вошел еще один покупатель, с виду тоже не особо интеллигент, и стал рассматривать витрину с крепким алкоголем.

Я покинула поле брани и прошмыгнула мимо алкаша Феди, однако он успел толкнуть меня плечом. Мне было уже все равно, однако второму покупателю пришло в голову встать на мою защиту.

– Мужик! – прямо-таки громыхнул его голос.

Этого было достаточно. Федю смыло из магазина. Я посмотрела на «спасителя». Он мне опять не понравился. Потому что был не видный. Потому что была «Бакалея», потому что я была не на своем месте, потому что меня назвали грузинкой. Я молча прошла мимо него из магазина. Он проводил меня заинтересованным взглядом. Видимо, рассматривал мой ни в чем не виноватый нос с горбинкой.

На следующий день Рита ближе к вечеру написала мне, чтоб пришла к ней в «Бакалею». Я пришла.

– Чай не буду пить. Особенно, когда ты в подсобке. Сама разбирайся со своими алкашами.

– Удивительная женщина. Тебя тут все полюбили, а ты злишься.

– Чо?

– Ничо, – Ритка рассмеялась. Тебе цветы и тортик от Феди, – она достала из-под прилавка красную розу и торт «Полено».

– Себе оставь, – фыркнула я.

– У меня уже два за сегодня, – рассмеялась она.

– Пора тебе брать подарки деньгами. Или шиншиллами.

– А торт не от Феди, кстати. Торт от Валеры. В первый раз вижу. Взял тебе торт, себе водку и спросил твой телефон. Я, конечно, сказала, что не знаю. Зайдет сегодня после смены.

– После какой еще смены? Зачем мне его торт? Ужас какой! Не хочу я ничего! Достали алкаши! Нормальный у меня нос! – разоралась я.

– Успокойся. Нормальный у тебя нос, только зря красишься редко. Бери цветы и торт. Валера придет, звякну. Придешь, познакомишься. Хороший мужчина.

– Сводница.

– Встретишься с ним, – Рите с ее темными волосами и жгучими карими глазами скорее шло быть Марго, красивой, коварной, уверенной в себе женщиной.

– Нужен он мне!

– Пригодится.

Подарки я все-таки взяла. Выпив дома чаю с тортиком в одно лицо, я решила, что мне надо прогуляться. Накраситься, надеть платье и пройтись по главной улице Города. Зайти в магазин-другой, посмотреть себе консилер. Закончился, что поделать. Не так просто девушке выбрать правильного цвета консилер. Это целое мероприятие.

Старый консилер оставался совсем на дне, выковырять его не было никакой возможности.

«Надо его разломать», – решила я. Дальше вселенная уже решала все без меня. Засунув несчастный консилер в щель входной двери, я попыталась закрыть дверь, надеясь, что пластмассовый флакончик сломается. Примерно так в детстве мы кололи грецкие орехи: засовывали их в дверную щель. Орехи рассыпались на кусочки. Но злосчастный консилер, видимо, был сделан для военных нужд, он легко выдержал давление железной двери. А вот рама двери и верхняя петля – нет. На раме в месте упаковки осталась видимая вмятина, а петля отклонилась от вертикальной оси на целый сантиметр. Дверь закрылась, но замок больше не функционировал.

«Это как же я спать буду сегодня с незапертой дверью?» – застучало у меня в голове.

Прикрыв кое-как дверь, я побежала к Ритке в магаз.

Первым делом Рита надо мной поржала, сказав, что такие слабые китайские двери и такие мощные консилеры могут быть одновременно только у меня.

– Что делать-то? – проорала я в отчаянии, – ты знаешь, сколько эта дверь стоит? Как я скажу хозяину квартиры, что я сломала дверь упаковкой с косметикой?

– Не пыхти. Нужен слесарь. Звони Валере, – Ритка как будто решала такие вопросы каждый день.

– Какому еще Валере? Не надо мне никаких Валеров! –  замахала я на нее ресницами.

– Короче, я звоню. Дам тебе трубку. Он хотел сегодня с тобой встретиться, между прочим, так что прибежит. – И начала набирать номер на своем телефоне. – Привет, Валер, это Рита. Щас дам трубку девушке. На, – протягиваю мне свой телефон, сказала она и закурила.

– Привет, красавица. Ты сегодня свободна? Подъехать хотел, город показать. Если хочешь, можем на выходных встретиться. Как у тебя со временем?

– Привет, Валер. Не надо на выходных. Ты умеешь дверь чинить? – выпалила.

– А что случилось? Так ты свободна?

– Свободна, свободна. Ты можешь приехать? – мне было не до романтики. Я с перепугу даже не сообразила, что с мужчинами надо издалека, не давить, не просить – сами все дадут, и вообще с уважением и независимостью. Мне было не до независимости. У меня завтра в восемь утра приезжал хозяин квартиры, и дверь должна была быть в порядке. Мне нужен был Валера со слесарным инструментом, и можно без тортиков.

– Я приеду. Набери меня со своего, – и положил трубку.

– Ну что? – Ритка докуривала свою вонючую сигарету.

– Сказал, приедет. А-а-а-а! Что теперь будет?

– Теперь приедет и починит дверь.

– А что я скажу? Что я засунула в дверь свою косметику? Что он обо мне подумает?

– Что ты дура. Не переживай, тебе полезно, – флегматично уверила меня Ритка.

Я плюнула, смирилась со своей участью дуры и пошла за прилавок снова пить чай.

Конечно, по приезду Валеры я попыталась скрыть истинную причину поломки двери. На беду или на счастье Валера оказался слесарем, работающем уже лет тридцать на судоремонтном заводе, поэтому в историю со случайно попавшим в щель двери «каким-то внезапно прилетевшим камешком» он не поверил. Пришлось выложить правду. Краснея (консилером для выравнивания цвета лица я же так и не воспользовалась), я рассказала, откуда на раме двери вмятина и даже вынула из мусорки тот самый флакон.

Валера даже не мог смеяться. Он стоял на улице и смотрел в темное небо Города.

– Так не бывает, понимаешь? – улыбаясь во весь рот, доказывал он мне.

«У меня все бывает», – зло думала я.

– Ну чини уже ее, эту дверь! – в отчаянии попросила я.

– Да как ее чинить, она китайская. Это разве сталь? Сплав какой-то из картона и алюминия…

– Ну давай подумай. Ну ты же слесарь. Ну пожалуйста! – засуетилась я. – Смотри, замок цел. Цел? Цел. Значит, дело в раме. Так?

Валера, все еще гадко улыбаясь, попросил зубную пасту. Мне было вообще неинтересно, зачем ему для починки двери гигиенические принадлежности; я быстро принесла ему свою зубную пасту и щетку. Щетку он не взял, опять поржав (вот гад), а пастой смазал ригель замка.

– Да, дверь съехала на целый сантиметр, – печально констатировал он. – Дело в раме. Надо снимать дверь. Один я ее не сниму. Давай завтра с другом приеду. Там и решим, как чинить, и возможно ли это.

– Нет! Нет, нет и нет! – заорала я. – Сейчас будет тебе друг. То есть сосед. Мой. Жди! – я побежала колотить в ворота к соседу Диме, молясь, чтоб он был не на смене. Дима тоже был слесарем. Только на рыбообрабатывающем заводе.

Дима открыл дверь. От него, как всегда, несло пивом. Поэтому я никогда не рассматривала его в качестве ухажера. Но сейчас это было неважно. 

– Дим, есть молоток? Только ничего не говори никому! – понесла я чушь.

Дима как-то сразу протрезвел, его взгляд перестал быть расслабленным.

– Чо случилось-то?

Я, как смогла, объяснила В тот момент я искренне считала, что вокруг меня должна была быть концентрация крепкой мужской дружбы на благо меня. Короче, дверь надо было починить во что бы то ни стало.

Дима мрачно оценил ситуацию – дверь в мою квартиру была открыта, и свет падал в наш переулок, освещая Валеру. И пошел за молотком.

Всегда приятно видеть, как мужская сила объединяется со сметкой на благо женской особи. Слесарь Валера и слесарь Дима составили отличный конгломерат, пожав при знакомстве друг другу рабочие огромные ладони и поржав надо мной и моей несчастной дверью. Вдвоем они сняли ее с петель и дружно начали стучать молотком по деревянному бруску, ровнять петли, смазывать замок, вешать дверь на место, снова снимать ее и снова ровнять. Ритка забрасывала меня сообщениями в ватсапе, интересуясь ходом ремонта. Ее интересовало лишь одно: пригласит ли меня Валера в ресторан.

Наконец, дверь встала на свое место, и даже вмятина на раме без следа пропала. Дима ушел с обиженным лицом домой, унося молоток и мое скромное всего лишь «спасибо». «Наверное, он больше не будет напрашиваться ко мне на чай, – подумала я. – Оно и к лучшему».

Валера стоял у починенной двери и смотрела на меня. В дом шел холодный воздух с улицы. Меня еще потряхивало от нервов, но все-таки я уже была спасена.

– Ригель и зазор, – вдруг сказал он.

– Да. А что? – эти слова я употребила, когда носилась вокруг Валеры, Димы и двери, «помогая» им советами.

– Я так понял, ты знаешь, что это такое. Ты девушка образованная. Приглашаю тебя в ресторан, – неожиданно закончил он, и я поняла, что я прошла какое-то его личное слесарное тестирование девушек на наличие мозгов.

– Да… то есть, нет. То есть да, – забубнила я, вдруг вспомнив, что он действительно хотел этим вечером заехать ко мне.

– Жду в машине, – назначил он мне встречу без всякой романтики.

«Как настоящий слесарь. Немногословный и надежный мужчина, – подумала я вслед, закрывая многострадальную дверь.

Где-то в душе еще саднило после расставания с Дамиром, но я затолкала это нытье поглубже. Сегодня я хотела ресторан, флирт и вечер, проведенный, как захотят Господь Бог и я. Валера был надежный, серьезный кандидат в мужья, немногословный, состоятельный, вроде с мозгами, без всяких фантазий, короче, то, что нужно такой непостоянной в эмоциях и целях девушке, как я.

Поэтому я выбрала длинное платье, заколола волосы в высокую прическу, и меня повезли в ресторан.

В ресторане «Я на море» Валера был обходителен и предупреждал любое мое желание. Удивился, что я до сих пор не попробовала мидии, заказал целую миску. Сам отказался, объяснив, что как мидии, так и прочие рапаны в печенках у него сидят, он коренной житель Города и потому рыбак со стажем. К сожалению, далее он перешел на рассказы о своей молодости, которая прошла в 90-х. Я не могла разделить с ним эту ностальгию, так как в 90-х мало что понимала во взрослой жизни. Поэтому под мидии я заказала себе 100 граммов водки. Чтобы не скучать в его 90-х.

Через три недели таких походов в ресторан я набрала пять килограмм веса. Я страшно скучала с Валерой и поэтому предавалась греху чревоугодия. Потому что иных грехов с Валерой из 90-х я уже не хотела. Разговоры о дефиците тех лет, об Алле Пугачеве, о его первой машине «четверке» навевали на меня в конце концов такую скуку, что я хотела только одного: забросить длинные классические платья глубоко в шкаф, надеть спортивные штаны и прогуляться по какой-нибудь заброшке с мужчиной лет на двадцать младше Валеры.  

А еще я поняла, что не люблю общаться по телефону. То ли дело мессенджеры. Во-первых, всегда на связи без всякого официального «Алло, здравствуй. Как твои дела? – Хорошо. – Какие планы на вечер? – Прогуляться. – Хорошо, приглашаю тебя в «Марабу». – Спасибо. – До встречи». Жуть.

Поэтому когда меня пригласил на кофе продавец Рома из компьютерного магазина, где я недавно покупала наушники, я бегом согласилась. И на кофе, и на Рому. Потому что он общался со мной в ватсапе. Потому что был младше не только Валеры, но даже меня. Потому что я могла надеть на встречу с ним свои крутые кроссовки и кепку. Потому что Рома не напоминал мне отца.

Ритка, конечно, расстроилась.

– Неужели он совсем тебе не нравится? – сокрушалась она, но я знала настоящую причину ее сожалений о моем несостоявшемся ухажере. Ритка хотела гулять семьями, вчетвером.

– Неужели тебе меня не жалко? Я не могу встречаться с дедом! – хохотала я.

– Ну да, логично… Неизвестно, какой он там еще в постели окажется.

– Главное, что его невозможно затащить в ватсап, уж какая там постель, – в конце концов отрезала я.

Кстати, Валера ни разу не подарил мне цветы. Почему-то каждый раз он приносил какие-нибудь конфеты. Жлоб. А еще из 90-х.