Снова посвящается Ренатке, прототипу Лары
В спальне по утрам всегда было как будто влажно: она располагалась на север.
Дарья не выспалась. Не чувствуя утренней бодрости, завернулась в одеяло и прошлепала босиком в большую комнату, с которой соединялся маленький коридорчик, по недоразумению служащий кухней, села на старый диван, пахнущий мышами и прикрытый поэтому пледом. «Надо переехать спать сюда.» Тупо оглядывала стену, за которой стояли плита, холодильник и маленький разделочный кухонный стол. «Снести бы ее, – подумала она. – Устроить лофт.»
«Контакт Дарий снова в сети», – звякнул оповещением телефон, ночевавший в большой комнате на столе.
«Надо вернуть Зака», – подумала Даша, встала, зажгла газ на плите, поставила чайник, сыпанула в чашку кофе, вернулась с одеялом на диван ждать чайник. «А телефона-то Пети у меня нет. Надо звонить Денису. Который, возможно, ночевал у Анжелы. Нет, не буду, даже если Петю придется искать с полицией. Ни за что». Ее передернуло. Чайник вскипел, и Даша независимо выпила кружку растворимого кофе без ничего. Без молока, булочки и утреннего звонка Дениса.
«По идее, должен сам позвонить.» Она сходила в спальню переоделась, глянула мельком на невесомо висевшее на стуле платье и снова поставила чайник. Прошло полчаса и две кружки кофе. Денис не звонил.
Даша вышла во двор, огляделась вокруг, все ли в порядке, взяла из-под навеса топор и вернулась в дом. Размахнулась и всадила топор в стену. Стена покачнулась. «Ого, неплохо пошло.» Минут за пять разнесла ни в чем не повинную стену между большой комнатой и коридорчиком-кухней. Получился лофт: кухня плюс столовая. «Так-то лучше, Дарья. Руби!»
День ушел на уборку строительного мусора, оставшегося от стены. Обед, мытье полов и немного собрать яблок, и шелковое бордовое платье все это время висело на стуле в маленькой старой спальне и думало о любви. В зеркале шкафа, стоящего в большой комнате, в пыльных стеколках веранды, в отражении воды в ведре весь день мелькало злое и одновременно растерянное Дашино лицо.
«Ни Дария, ни Зака», – думала Даша на ночь, укрывшись одеялом на диване в просторной теперь большой комнате.
Приехав назавтра в город, она, как ни странно, вспомнила, где расположена девятиэтажка Петра, и заявилась в его квартиру, как будто бедный студент силой удерживал чужую собаку у себя и теперь должен был за это поплатиться.
– Денис… – начал было он, открыв дверь Даше.
– Мне нужен Зак, – Даша распахнула на Петю дверь и уверенно шагнула в квартиру. – Зак! – позвала она.
– Денис сказал, что… – попытался продолжить Петя, но Зак уже услышал хозяйку, вылетел из комнаты Пети и занял все пространство прихожей собой. Дашка обняла его, пристегнула протянутый Петей поводок к ошейнику и скатилась по лестнице вниз на выход. Петя растерянно посмотрел на закрывшуюся дверь. А потом – на появившегося из второй комнаты Дениса.
– Даша… – начал было он, закрыв за Дашей дверь.
– Я понял. Не парься. Мне пора на работу.
«Сегодня же суббота…» – растерянно пробормотал Петр в опять захлопнувшуюся дверь.
– Здравствуйте, теть Нин, – весело прокричала Даша с порога лабаза. Тетя Нина сидела на своем месте кассира, опираясь большой грудью в шерстяном платке на обитый клеенкой, вытертой до белизны, прилавок. На высоком табурете рядом располагалась незнакомая Даше молодая женщина и пила чай с булочками.
– Вы прямо как в американском баре, только вместо виски – чай, – рассмеялась Даша. Незнакомая женщина с первого взгляда ей понравилась.
– Не знаю, в Америках не была, – улыбнулась тетя Нина. – Это Лара, соседка наша, – представила она девушку, наливая из самовара Даше чай в чашку с цветами. – Садись.
Лара с набитым булочкой ртом помахала Даше рукой.
– Было б виски, можно б виски. Но чай тоже хорош. Отдохнуть, пока мои оболтусы заняты, – у Лары были светлые непослушные волосы, которые рассыпались из косы, а вокруг глаз морщинки, явно от постоянной улыбки.
– Чем заняты? – вежливо спросила Даша, заинтересовываясь новой знакомой.
– Яблоню обрывают. Мы в Орле живем. А тут вроде как дача. Мамин дом. Мамы нет уже… – вздохнула она, – а деревья остались.
Она была простая, худая, милая. Как булочка, теплая и добрая. В свободном длинном платье, без косметики и украшений.
– Осматриваешь, как прицениваешься, – засмеялась Лара, глядя, как внимательно Даша ее разглядывает. – Ты каких кровей?
– Московских. Вернее, нет, совсем нет. Отсюда я, – не сразу получилось географически сыдентифицироваться у Даши.
– Дашка наша. Добрая, хоть и ненормальная. Типа тебя, – отрезала с улыбкой теть Нина. – Берите, девки, еще булок. И псине дайте. Покупцов нынче мало что-то, хотя и выходные, – вздохнула теть Нина.
– А надо бар открыть, – предложила Дашка.
– Ага, с вискарем, – с лету поддержала Ларка.
– И дискотеку на прилавке, чо уж там, – поддакнула тетя Нина и ушла в подсобку.
Лара и Дашка рассмеялись.
– Музыка, кстати, есть. Были бы кассеты, – кивнула Лара на огромный кассетный агрегат, стоящий сверху всех полок с зеленым горошком и прочей консервацией. И полезла доставать агрегат.
Даша с интересом наблюдала, как Лара, чуть не сверзившись, стащила древний, пыльный магнитофон из 90-х с гордым фейковым названием Panasonix. Воткнула в розетку вилку, и магнитофон радостно вспыхнул кучей разноцветных лампочек. Нажала кнопку «плэй», механизм закрутился.
– У меня, кажется, в доме хранятся какие-то, – улыбнулась Дашка.
– Тащи, – безоговорочно постановила Лара.
Дашка убежала за кассетами.
Вечер они провели у Ларки в доме, чистя магнитофон. Дети Ларки, восьмилетняя Олеся и семилетний Васяня, играли с Заком. Даша объелась булочек. Было тепло и хорошо.
Оставшийся август Даша с Ларкой проводили по вечерам или в лабазе у тети Нины, или дома в компании детей и собаки. У Ларки мужа не было, спился и пропал, о Дарие-Денисе Дашка рассказала Ларке (но не тете Нине) как-то за вискарем. «Гулящий, – констатировала Ларка, – исчо другого найдем», – и на этом разговор о неразделенной Дашиной любви закончился. Ларка любила потрещать «за романтику», но за сибирским говором и легкостью на подъем скрывалась тертая жизнью женщина, привыкшая полагаться только на себя и считающая, что «всем мужикам только «этого» и надоть». Но в ее глазах жила грусть о своей прошедшей любви. Лара была старше Даши на двенадцать лет, но этого не ощущалось.
Наступил сентябрь, пошли дожди. Ларка все еще жила в Еньково, дети ее пропускали школу, но Даша уже знала, что школа – не самое важное занятие в Ларкиной маленькой семье. Надо было сделать по максимуму заготовки на зиму: «Так и так дети мои – двоешники, чего торопиться в эту школу, исчо успею насмотреться на двойки».
Пришли очередные выходные с неизменным наплывом дачников, и в лабазе замелькали покупатели. На улице дождь поливал улицы грязью по калоши с верхом. Покупатели заходили в лабаз и не торопились его покидать. Было шумно, кто-то тайком курил сигарету, тетя Нина не могла выследить, – кто. Распивали тут же купленный алкоголь, как пиво, так и водку, сидели на ящиках, а кто – у прилавка на табуретах. Все молодежь. Лара трещала с каждым, давно зная всех дачников наперечет. Даша крутилась по ту сторону прилавка рядом с тетей Ниной.
– Милая, досиди уже за меня. Трудно мне сегодня, ревматизм ноет, – наконец, пожаловалась она Даше. – Пойду-ка я домой.
И она ушла. Даша осталась за хозяйку.
В помещении было душно и тепло. Гости веселились, и атмосфера напоминала то ли автобусную остановку, набитую людьми, спрятавшимися на ней в дождь, то ли гулкую столовую. Чего-то не хватало. Даша поняла: музыки. Она порылась в стопке кассет под прилавком и поставила Modern Talking «Cheri Cheri Lady». И лабаз как-то очень естественно превратился в бар. Это ощутили все. Кто-то начал танцевать. Впрочем, выпито было уже немало. Романтика была в самом разгаре. Сигаретный дым густо поплыл под потолком бара.
Ларка удивленно смотрела на Дашу. Они думали об одном и том же: о деревенском сельском клубе.
– Назовем красиво. «Дарий». Напишем краской над входом, – предложила наутро Даша, сидя у Ларки на кухне за кофе.
– Обойдется Дарий, – феминистически возмутилась Лара, сидевшая со своей чашкой напротив Даши за среднего размера тазиком с пирожками.
– Без разницы, как назвать, – заспорила Даша.
– Вот именно, – согласилась Лара, подливая себе в чашку кофе козьего молока.
– Ты сначала теть Нину уговори, – напомнила Даша.
– Чо ее уговаривать, ей клиенты не нужны? – справедливо аргументировала Лара. – Ты лучше подумай, откуда столы со стульями и посуду возьмем. Мешки с отрубями на полках пусть остаются для антуражу.
Пыльные и сломанные витрины с колхозными, разного размера мешками зерна, дрожжей и прочих то ли кормов, то ли удобрений, стояли в лабазе, кажется, уже лет тридцать и занимали больше половины площади на цементном полу. Тетя Нина пока не была посвящена в супер-план по открытию тусовочного бара в Еньково в помещении ее лабаза.
– Сами сделаем. А Митюнчик поможет, – предложила Даша.
– Да, Митюнчик еще тот плотник, – захохотала Ларка. – Ладно. Короче, сегодня попробуем сварганить один стол. У меня в сарае новая фанера, целая стопка. Муж откуда-то спер, я сохранила.
– Мужа не сохранила? – не удержалась подколоть Даша.
– У тебя его вообще не было, – пришибла Ларка Дашку.
– Будет, – посерьезнела та.
– Будет, – согласилась Ларка. – Все, жду тебя. Инструменты имеются.
Следующая неделя прошла в попытках сделать дизайнерскую мебель в бар. Две девки, исключительно деревенского вида, в платках на головах, как у бабушек, живших тут лет пятьдесят назад, в платьях из принципа, Ларка в грязных калошах, а Дашка в таких же изгвазданных кроссовках пилили, строгали, прибивали гвозди, мерили рулеткой длину и ширину своих столов и стульев. Ничего не получалось. Колченогие столы не желали носить гордое имя «дизайнерских», а разномастные стулья вызывали желание присесть исключительно на что угодно другое, хоть на землю.
Наконец Даша сдалась. Маханула последним своим стулом об тут же торчавший из земли пень и стащила с головы косынку.
– Все. Зови детей на борщ, пора обедать. Хватит с меня дизайнерских пиломатериалов.
Накормив детей и отправив их на улицу, подруги сели с чаем на диван решать за мебель. Без мебели открыть бар было невозможно. Сидели молча, хмурились.
– У меня есть деньги, – наконец заявила Дашка.
– Сколько? – не поверила Ларка.
– Сколько хочу.
– Это ж как, разреши узнать, – рассмеялась Ларка.
– Ты веришь в любовь с первого взгляда? – спросила она Лару, от чего та прыснула со смеху.
Расхрабрившаяся Даша открыла whatsapp и отыскала контакт «Дарий».
«Сколько денег на карте, которую ты у меня забыл?» – отправила первое за месяц сообщение Денису и предъявила экран Ларе.
Ларка молча округлила глаза, пока не очень понимая, что происходит. Ответ пришел через несколько секунд: «Сколько хочешь».
– Видала? – Даша торжествующе и в то же время с проснувшейся тоской по ушедшей любви улыбнулась. Глубоко внутри билась то ли надежда, то ли отчаяние.
– Такое я еще не видала, – загрустила Лара.
И они принялись за работу. Объездили мебельные салоны Орла, не нашли ничего подходящего и заказали стол и три стула у частного предпринимателя на «Авито». Дмитрий Дмитриевич, или по-простому Митрич, местный плотник и кузнец, добрый большой бородатый дядька, за неделю сделал чудесный стол с чугунными завитушками и такие же стулья. Не домашние, не уличную мебель, а какие надо: для патио, изящные и в то же время тяжелые, устойчивые.
Когда Митрич привез готовые стол и стулья в лабаз тети Нины, Даша заявила:
– По-моему, мебель краше самого лабаза.
И они заказали Митричу двери и шкафы. Влетело это в копеечку, но карта Дария выдержала.
– А если не хватит, – испуганно шептала Ларка, – как платить будем, мебель-то готова…
– Попрошу банк Дениса открыть мне вторую кредитную линию, – с серьезным лицом констатировала Даша, расплачивалась с Митричем на терминале, который он привез с собой.
– Чо? – не поняла Лара.
Но денег опять хватило.
Тетя Нина к переоборудованию своего лабаза отнеслась, как ни странно, спокойно. Можно сказать, не обратила внимания. Девчонки правильно предположили, что главное – при тете Нине ее лавку не называть баром, и все будет в порядке. Просто в магазине теперь есть столик и стулья. Ну, чтобы не на ящиках сидеть, удобнее ж на стульях…
– А почему такие красивые? Где вы их взяли, девки, признавайтесь? – растерянно разглядывая пробную партию мебели с завитушками, поинтересовалась теть Нина.
– Не ругайте их, тетушка, подарок от депутата, – пошутил Митрич, – здрасте, – поздоровался он с тетей Ниной и принялся устанавливать в лабазе новую дверь своего производства. От обращения «тетушка» пожилая тетя Нина растаяла и полезла под прилавок наливать мастеру водки. Ларка – тоже сидела, подперев щеку рукой, и любовалась тем, как работает Митрич.
Дашка толкнула ее в бок:
– Может, он женат.
– Нет, – не отрывая взгляда от Митрича, который в этот момент стоял на четвереньках лицом на улицу, а в лабаз – остальными частями тела, и орудовал отверткой, – не женат. Он в разводе, сорок девять лет, двое детей с бывшей женой, один внебрачный взрослый, любимой женщины в данный момент нет. Какой работящий мущщина… Дашк… И некому, бедного, пирожками накормить… – и задумчиво откусила полбулочки с капустой своего изготовления.
Дашка вытаращила глаза и расхохоталась:
– Когда успела в разведку сходить?
Лара только вздохнула и продолжила, жуя булочку, втыкаться глазами в неженатого Митрича.
Еще через месяц в бывшем лабазе, а теперь в «КООП ”Сельпо”» поселка Еньково стояли шесть столов с деревянными столешницами, вокруг каждого по три стула, прилавок превратился в умопомрачительную барную стойку, а полностью чугунную витую вешалку Митрич сделал в подарок. В благодарность самой теплой женщине с булочками, как он выразился, не уточнив, кого он имеет в виду. В этот день Лара съездила в город и купила себе красную помаду, а теть Нина сменила шерстяной коричневый платок на разноцветный павлопосадский.
В ассортименте «Сельпо» были разноцветные бутылки с алкоголем на любой вкус и цвет, хитрые заморские закуски от раков до осьминогов (раков держали в аквариуме тут же, а осьминогов заказывали уже копчеными в Орле), в специальных бочках с блестящими краниками стояло пиво на разлив, гордость бара – кофемашина красовалась на стойке, и еще Митрич по найденному в интернете образцу сделал барные держатели для бокалов, и теперь они висели вверх ножками и блестели на ярком свету встроенных в барный потолок лампочек. Символ 90-х – кассетный магнитофон – стоял прямо на прилавке. На стене висели плакаты с изображением групп “Modern Talking” и “Scorpions”. Можно было даже заказать песню из имеющегося репертура. Репертуар, разумеется, был 80-90-х годов. Ларка тут же в электрической духовке пекла булочки по рецепту тети Нины, сразу по три противня, булочки пользовались неизменным спросом. «Где только они раньше были, эти покупатели», – ворчала тетя Нина.
Уже начало примораживать, а в тот вечер улицу перед «Сельпо» мягко застилал снежок. Починенный усилиями Митрича паровой котел работал вовсю, гоня пар по батареям лабаза. Было тепло и людно, тетя Нина уже ушла домой, и Даша разрешила курить. Дым стлался поверх голов, Лара в новом платье, ярком и таком же бесформенном, как весь ее гардероб, с красной помадой на губах, исполняла роль хозяйки бара. Медные ручки пивных кранов сверкали, пена лилась через край бокалов, пирожки разной формы и начинки красовались на прилавке в глиняных мисках, гости заказывали чай, кофе и крепкий алкоголь. Посетители проводили время шумно, но без агрессии. «Сельпо» уже был известен в Орле, откуда специально приезжали желающие отдохнуть в атмосфере конца двадцатого века.
Кончилось нехорошо.
Он был высокий, широкий и сразу видно – Начальник. С ним зашли сопровождающие, не пойми, кто: охрана, а может, помощники-секретари, или прихлебатели, всегда имеющиеся вокруг большого начальства. Начальник был с достоинством, важный, в костюме, правда, без галстука и с расстегнутым верхом офисной белоснежной рубашки, но глаза – с жирком и со шторками. И задумал он плохое.
Он прошел к стойке и влез жирным боком на высокий табурет, свита незаметно рассосалась по помещению, держа краем глаза своего Главного на внимании.
– А у вас хорошо, – окинул он привычно-медийной улыбкой бар, оглядел бокалы, бутылки и кивнул стоящей за стойкой Ларе, – налей мне, детка, пивка светлого.
Лара нахмурилась и молча нацедила ему бокал с пеной.
– Как дела? – не к месту спросил он, выпил сразу весь бокал, – еще лей, гулящая! – И развеселился, шаря взглядом по помещению, гостям. Было ясно, что мир сейчас привычно подчинится ему: власти, силе, деньгам. Страху.
Дашка сидела, пока незаметная, за ближним к стойке столом, по традиции считавшимся для администрации. Она чувствовала отчаяние. Она встречала таких раньше, в Москве. Они не знали совести и хотели только развлекаться. И еще они любили давить маленьких людей.
Она обменивались с Ларой быстрыми взглядами, в которых было понимание ситуации. Посетители опасности не чувствовали, не до того им было. Вечер был в разгаре, через усилители орала музыка, кто-то танцевал, в темном углу целовалась парочка, один товарищ спал на пыльных мешках, давно служащих диваном, гости часто выходили во двор «до ветра», хотя в бывшем лабазе имелся туалет и даже рукомойник, и вот один парень, совсем уже пьяненький, задел, идя к стойке за очередной порцией, Начальника.
Дашка с Ларой замерли, застыли и охранники Начальника. Пьяный не понял, что сделал, как и не понял, кто его опрокинул на пол и стал бить. Кровь появилась сразу, Начальник сыто и жирно сидел за столиком рядом и наблюдал, чуть ухмыляясь, как охрана, два широких бритоголовых мужика в костюмах, полосуют «клиента». У Даши бешено колотилось сердце: защитить парня, а также любого, кто находился в помещении, было некому. Посетители примолкли и молча смотрели на бессмысленную экзекуцию, кто-то испуганно, кто-то, пьяно улыбаясь. Даша глянула на Лару: та шла красными пятнами, но молчала. Дашка взглядом приказала ей ничего не предпринимать.
Он вдруг встал со своего места и подошел к администраторскому столику, отодвинул тяжелый стул, который в его руках казался табуреткой, сел и тяжело взглянул на Дашу, весомо положив руки на столешницу.
– Помещение завтра освободить, оборудование оставить. Все поняла?
Даша молча с ненавистью смотрела на него, как партизан в плену на фашиста.
Больше он ничего не сказал – и важно направился к выходу.
– Ладно, хватит вам! – на ходу бросил он своей охране, – пора двигаться.
Охранники равнодушно отбросили пьяное тело, которое уже было в бессознательном состоянии, и покинули бар, сопровождая хозяина. Незнамый начальник ушел, не попрощавшись.
Даша нышкнула к Ларе за стойку, которая там была ни жива ни мертва.
– Давай, закрываемся сегодня. Быстро, – и выключила магнитофон.
Пьяного подняли парни из его компании и привели в чувство. Он осоловело улыбался.
Через десять минут в баре никого не осталось. Ночевали у Ларки.
Утром завтрак проходил в гробовом молчании. Было настолько страшно, что не было слов даже просто констатировать ситуацию.
– Господи, я так не боялась, даже когда Васька с топором кидался на стены, пьяный, – всхлипнула Лариса. – Фашист!
Даша молчала. Впервые после отъезда из Москвы она поняла, что она одна, совсем одна. Здесь – никто не мог ее защитить. Ни ее, ни Лару, ни теть Нину.
– Откуда он узнал, что ты тоже хозяйка? Подсел, главное, к тебе! – причитала Ларка.
– Потому что он пришел, все заранее выяснив, – мрачно ответила Даша.
Лара обалдело уставилась на Дашу, а потом заревела.
– И что делать? Забирает ведь клуб, Дашк!
– Тут карта Дениса не спасет. Нам, кажется, нужна Анжела.
– А кто это? – равнодушно спросила Лара.
– Одна местная интеллигентная девушка, – неожиданно рассмеялась Даша, – все, я поехала в город. Позвоню, сиди дома, в лабаз не ходи и проведай, будь ласка, теть Нину, только не пугай ее!
И Дашка, захватив в баре бутылку дорогого виски, одна, без Зака, помчалась ловить попутку на Орел.
– Кто там? – спросил Петя из-за двери.
– Привет, Петь, я зайду? – слава Богу, Петя был дома, это было самое главное, считай, победа.
– А Дениса я давно не видел, – сказал он, открыв дверь и пригласив Дашу пройти на кухню.
– Ага, я тоже. Слушай, ты ведь знаешь фирму «Автомеркурий»?
– Конечно. Денис с ней работает. Я ж его секретарь-референт.
– Отлично. Там трудится такая девушка, ну… не очень интеллигентная, но ты точно должен ее знать. Анжела. Яркая такая, с загаром, и блондинка, и… в общем, очень-очень красивая.
Петя со смехом перебил Дашу:
– Знаю. Но я не обсуждаю личную жизнь своего начальства, – серьезно добавил он.
Даша подавила укол никчемной ревности и спросила:
– Мне нужен ее телефон. Срочно. Просто телефон, Петенька, – и она, включив всю имеющуюся женственность, поправила волосы и призывно стала накручивать локон волос на палец. – Только мне надо позвонить ей с твоего номера, – добавила она максимально томно.
Петр вздохнул и сдался. Видимо, женственность на бедного студента попавшие в беду женщины направляли нечасто.
Через минуту Даша профессионально вела переговоры по всем правилам «холодного звонка».
– Анжела, здравствуйте. Меня зовут Дарья, вы вряд ли меня помните. Мы с вами виделись на фуршете в вашем бизнес-центре месяца два назад. Вы выглядели сногсшибательно. Я сопровождала Дениса, партнера «Автомеркурия».
– И до куда вы его сопроводили?
– До выхода из бизнес-центра. Клянусь.
Последовала пауза, Анжела решала, повесить трубку или продолжить интригующий разговор. Но противница признала свое поражение и любопытство у Анжелы перевесило.
– И что вам надо?
– Встретиться. Анжела, в Орле есть другой мужик, который занимает сейчас все мое внимание.
– Отрадно слышать. И кто же?
– Это я хочу узнать у вас, моя дорогая. Здоровый, широкий, с залысинами, левое ухо похоже на пельмень, видимо, бывший борец, с ним свита из двух лысых охранников в костюмах и человека три каких-то прилипал. Какой-то очень большой начальник.
На той стороне разговора Анжела нахмурилась.
– Да. Он вольной борьбой занимался в молодости, – и, помолчав, добавила, – приезжай. Адрес у Пети спроси.
Даша вылетела из квартиры Пети, который не дождался поцелуя в награду, и поймала на улице такси. Ехать оказалось до соседнего квартала: Орел – это не Москва, все рядом.
Анжела встретила ее в шелковом коротком халате, розовых тапочках с пушистыми помпонами и сигаретой.
– Проходи, – и ушла на кухню.
Квартира была однокомнатная, светлая, с современным ремонтом. Даша прошла на кухню, обставленную полочками, поставила на стол виски из «Сельпо», молчала. Анжела включила чайник и села напротив, положив ногу на ногу.
– Это Кир Иваныч Горный. Главный, – сказала она и с ненавистью сплюнула в чистую пепелку.
– То, что главный, мы уже догадались, – Даша мрачно разглядывала ни в чем не повинную шахматную плитку под ногами.
– Чего он вам сдался? Жили на своих огородах, вот и живите себе дальше.
– Слышала о «Сельпо» в Енькове?
– Слышала. Но не хотела ехать, как узнала, что ты хозяйка. Ты мне за Дениса еще должна. Разлучница, – это слово она выговорила по слогам и с усмешкой.
– Я его у тебя не отбивала и вообще уже три месяца не видела.
– Ладно, забей. Не моего он полета, – погрустнела она, достала из шкафчика рюмки и налила себе и гостье из бутылки, принесенной Дашей, – Да, зря к вам не заезжала, виски отличный… – она выпила, закурила новую сигарету, выдохнула сильную струю ароматного дыма, – вернее, я не его полета. Забили. Дружба?
– Дружба, – растерянно проговорила Даша. Анжела оказалась мировой теткой.
Анжела выпила еще. Даша тоже налила себе рюмочку, прицелилась, выпила одним махом и закусила сушкой из тарелочки на столе.
– Так вот, – стряхивая пепел со своей розовой сигаретины, резюмировала она. – Кирик, ну, Кир Иваныч, – подлый тип. Лучше уползайте с его дороги как можно быстрее.
– Вчера этот тип был у нас, и наше пиво ему явно понравилось. И его охрана побила посетителя одного, ни за что, но мужик этот заявление явно писать не будет.
– Еще бы он заявление писал, – усмехнулась Анжела.
– Как его можно оттуда убрать?
– Ежели Кирик чем или кем заинтересовался, его за уши не оттащить.
– А Денис? – шепотом спросила Даша.
– А что Денис? – также шепотом передразнила Анжела, – кто твой Денис? Предприниматель, который как-то пролез в тендер администрации. Денис тоже мутный тип.
Даше стало неприятно и – страшно. Ее Денис? А ее ли? Кто тут в Орле может, если понадобится, ее защитить? Напридумывала себе волшебного Дария… подумаешь, денег дал.
– Денис дал мне денег… ну, на клуб. Много.
– Девонька, Кир имеет такие деньги, что пару миллионов твоего Дениса даже не заметит. Хотя как-то Денис держится там у них в коридорах, факт. Я не знаю. Я с твоим Денисом две недели всего встречалась, – вопросительно взглянула она на Дашу и отвела глаза, – извини. Говорю, потому что я ему точно не нужна.
– Ничего, я тоже не нужна, – вдруг призналась Даша. И неожиданно они расхохотались.
Анжела налила рюмки, и они снова выпили. Хозяйка долго курила. Молчали. Наконец, Анжела приняла решение.
– Давай-ка я с ним встречусь. С Киром. Найдется у меня к нему одно заманчивое предложение. И узнаю, что он хочет с вашим «Сельпо» делать.
– Ты? Тебе расскажет? – испугалась Даша.
– Пф, конечно, расскажет. Уж поверь, я знаю, как разговорить этого жирдяя. Хвастун еще тот.
Даше внезапно открылось Анжелино глубокое, так сказать, знание мужчин. С мужчинами такого уровня и бесстыдства она не общалась. А Анжела чувствовала себя в своей стихии.
– В ближайшие дни наберу. Вы там свое «Сельпо» лучше пока закрытым держите.
Выйдя от Анжелы, Даша заглянула в бутик одежды. Накупила Ларе, детям и тете Нине подарков, а себе – меховой палантин из песца. Она уже не верила, что деньги на карте могут закончиться, как на любой другой. Расплатившись на кассе за подарки, она внезапно опустила лицо в свой новый, такой нежный, мягкий и теплый палантин и поцеловала его.
Она ехала в автобусе домой, теперь в ее глазах была отчаянная надежда.
Неделю Даша и Лара, а также тихо матерящаяся тетя Нина, сидели тише воды, ниже травы. Собрания проводили у Ларки.
– Чтоб вас, непутевые! Чо сунулись? Сорок лет я спокойно торговала отрубями, принес же черт что одну, что другую! – тетя Нина сидела на диване, Даша и Лара – как фрейлины вокруг толстой императрицы, по обеим сторонам и льстили ей, как могли.
– Теть Нин, давайте еще чайку. Конечно, больше никаких баров, – подлизывалась Лариска, суетясь с чаем и валокордином вокруг разгневанной хозяйки лабаза, однако теть Нина беленилась еще больше.
– Бары им понадобились! Посмотрите на них, люди добрые! Устроили Америку, понимаешь!
Дашка подавала то пузырек с валокордином, то тонометр, то подвигала вазочку с вареньем к тете Нине и тихо хохотала в своем углу на диване, хотя ситуация по-прежнему была опасной.
В сенях открылась входная дверь, колыхнулась штора в комнату, закачалась бордовая бахрома на пыльной лампе над столом. Наклонившись под низкой балкой, в зал шагнул гость.
– Здравствуйте, девушки. Ну, вы и заштырились, не найти! Все Еньково обошел, пока добрые люди не подсказали, где вы заседаете, – вошедший в дом Денис был весел и широк.
Ларка резко оглянулась, оставила в покое теть Нину, которая старательно давилась валокордином, и пошла с дивана в атаку прямо на Дениса.
– А вы кто? От Горного? – стала наезжать эта пигалица на предполагаемого врага, грозно смотря на него снизу вверх.
Денис расхохотался, Дашка подскочила со своего места.
– Ларка, стой, стой, не убей. Это Денис. Ну, Дарий в смысле… – она улыбалась то Ларе, то Дарию-Денису, смущенно и счастливо, сама не понимая почему. Но эндорфины хлынули в кровь и снесли все дамбы. Душа колотилась об горло.
– Ну, раз такое дело… Проходи, садись, – Лара неуверенно, с оглядкой, налила и подвинула Денису чашку с чаем. Тетя Нина, нахмурившись, молча ждала объяснений от гостя, который пришел явно не просто так.
Денис сел, оглядел всех троих, задержался на Даше. У Дашки сердце немедленно скакнуло прямо в зубы и она быстро отвела взгляд куда-то вниз под скатерть. Лара с опасением плохих новостей, но пополам с интересом («Тот самый Дашкин Дарий с картой, надо же ж!») металась взглядом по лицу Дениса, его белой рубашке, широких плечах, выхватывала желтые часы на руке и толстую цепочку на шее. «Работящий? Или нет?» – мучилась она сомнениями.
Даша не мучилась. «Заберет Горный клуб – уйду к Денису в секретарши, терять нечего.»
– Все, клуб ваш, – заявил он, залпом выпив чай.
Тетя Нина фыркнула:
– Он и был наш! Лабаз в смысле наш. Магазин. Хозяйственный! – и зло посмотрела на девок.
– Теть Нин, помолчите! – разом закричали Даша с Ларой, и тетя Нина пристыжено поджала губы.
– Анжела тебе все рассказала? – спросила Даша Дениса.
– Анжелка? Эм, ну почти, – засмеялся Денис, – позвонила и доложила, что Горский ничего официально не оформлял и вообще уже забыл про ваше «Сельпо». Так что я подкатил к Горскому и предложил сделку. Лабаз ваш.
– Какую это сделку? – насупилась Лара.
– Обыкновенную, – поглядывая на Дашку и самостоятельно наливая себе новую чашку чаем, весело сказал Денис. – Он же денег хотел от вашего «Сельпо», я и выплатил ему примерную прибыль за два месяца. Лара растерянно смотрела на Дениса. «Наверное, работящий, раз деньги есть», – молча она сделала вывод.
– Убедить Горского в том, что ваше деревенское «Сельпо» невыгодное предприятие, было несложно, продолжал Денис. – Недоклуб на краю географии с дешевым пивом для местных нищих дачников.
Даже тетя Нина возмущенно вскинулась. Ее лабаз, ее сельский клуб приравнять к дешевой забегаловке! Девчонки тоже недовольно засопели.
– А самое главное, лабаз как принадлежал городу, так и принадлежит. Никто его не может присвоить.
– Ну, это и я могла сообщить вам, – засмеялась тетя Нина.
Женщины сидели, переваривая информацию. Первой оценила щедрость Горского Лара.
– Так мы сделаем Горского почетным членом клуба! – объявила она, радостно улыбаясь. – И Анжелу, – добавила она, – пусть заходит.
– Вряд ли она приедет, – весело сообщил Денис, – она с Горским укатила на моря. Вроде на Мальдивы.
Даша с Ларой переглянулись. Что ж, каждый зарабатывает, как умеет.
– Ну что, вот такие дела, девчонки, – зафиналил Денис, встал со своего стула, поправил на руке золотые часы.
Даша сидела без сердца, пустая и счастливая, в грудной клетке гулял ветер и кружил голову.
– Идем? – глядя на Дашу, вдруг спросил Денис.
– Да, да, пора, – как ни в чем не бывало согласилась Даша, поднялась с дивана, поправила прическу.
Денис пропустил Дашу вперед, открыв ей под портьерой дверь.
Ларка вскинулась, побежала к Дарье, молча обняла ее. У всех было ощущение, что приехали родственники, погостили недолго и вот, возвращаются в город, в квартиру, к работе, к своим важным городским делам.
– Опять мы вдвоем с тобой остались, – вздохнула тетя Нина, когда за «родственниками» закрылась дверь.
– Это… теть Нин. Я тут попросила… в общем, Дмитрий Дмитриевич сказал, калитку в клуб-то новую сделал. Завтра привезет. Пойду, прибраться надо перед открытием.
Тетя Нина только усмехнулась.
– Огонь наши девки! Обе взамуж выскочили под шумок. Убраться, так убраться, – она грузно встала с дивана, – звони своему Дмитрию, пусть едет. Сколько можно вам скрываться.
Дорога, уже запорошенная, но без гололедицы, уходила вдаль. Холодные вихри кружились вокруг летящей машины. Денис вел свою «мазду», поглядывая на Дашу, сидящую рядом. У Даши под ногами сидел уже необъятных размеров Зак, лежа мордой на ее коленях.
Денис взял правой рукой ладонь Даши и, глядя на дорогу, поцеловал ее пальцы.
– Ну что, Зак, вывезем Дашку на море? – весело спросил он у собаки.
Зак залился лаем, и его спихнули на пол.
В спальне по утрам всегда было как будто влажно: она располагалась на север.
Дарья не выспалась. Не чувствуя утренней бодрости, завернулась в одеяло и прошлепала босиком в большую комнату, с которой соединялся маленький коридорчик, по недоразумению служащий кухней, села на старый диван, пахнущий мышами и прикрытый поэтому пледом. «Надо переехать спать сюда.» Тупо оглядывала стену, за которой стояли плита, холодильник и маленький разделочный кухонный стол. «Снести бы ее, – подумала она. – Устроить лофт.»
«Контакт Дарий снова в сети», – звякнул оповещением телефон, ночевавший в большой комнате на столе.
«Надо вернуть Зака», – подумала Даша, встала, зажгла газ на плите, поставила чайник, сыпанула в чашку кофе, вернулась с одеялом на диван ждать чайник. «А телефона-то Пети у меня нет. Надо звонить Денису. Который, возможно, ночевал у Анжелы. Нет, не буду, даже если Петю придется искать с полицией. Ни за что». Ее передернуло. Чайник вскипел, и Даша независимо выпила кружку растворимого кофе без ничего. Без молока, булочки и утреннего звонка Дениса.
«По идее, должен сам позвонить.» Она сходила в спальню переоделась, глянула мельком на нежно висевшее на стуле платье и снова поставила чайник. Прошло полчаса и две кружки кофе. Денис не звонил.
Даша вышла во двор, огляделась вокруг, все ли в порядке, взяла из-под навеса топор и вернулась в дом. Размахнулась и всадила топор в стену. Стена покачнулась. «Ого, неплохо пошло.» Минут за пять разнесла ни в чем не повинную стену между большой комнатой и коридорчиком-кухней. Получился лофт: кухня плюс столовая. «Так-то лучше, Дарья. Руби!»
День ушел на уборку строительного мусора, оставшегося от стены. Обед, мытье полов и немного собрать яблок, и шелковое бордовое платье все это время висело на стуле в маленькой старой спальне и думало не о топорах, а о любви. В зеркале шкафа, стоящего в большой комнате, в пыльных стеколках веранды, в отражении воды в ведре весь день мелькало злое и одновременно растерянное Дашино лицо.
«Ни Дария, ни Зака», – думала Даша на ночь, укрывшись одеялом на диване в просторной теперь большой комнате.
Приехав назавтра в город, она, как ни странно, вспомнила, где расположена девятиэтажка Петра, и заявилась в его квартиру, как будто бедный студент силой удерживал чужую собаку у себя и теперь должен был за это поплатиться.
– Денис… – начал было он, открыв дверь Даше.
– Мне нужен Зак, – Даша распахнула на Петю дверь и уверенно шагнула в квартиру. – Зак! – позвала она.
– Денис сказал, что… – попытался продолжить Петя, но Зак уже услышал хозяйку, вылетел из комнаты Пети и занял все пространство прихожей собой. Дашка обняла его, пристегнула протянутый Петей поводок к ошейнику и скатилась по лестнице вниз на выход. Петя растерянно посмотрел на закрывшуюся дверь. А потом – на появившегося из второй комнаты Дениса.
– Даша… – начал было он, закрыв за Дашей дверь.
– Я понял. Не парься. Мне пора на работу.
«Сегодня же суббота…» – растерянно пробормотал Петр в опять захлопнувшуюся дверь.
– Здравствуйте, теть Нин, – весело прокричала Даша с порога лабаза. Тетя Нина сидела на своем месте кассира, опираясь большой грудью в шерстяном платке на обитый клеенкой, вытертой до белизны, прилавок. На высоком табурете рядом сидела незнакомая Даше молодая женщина и пила чай с булочками.
– Вы прямо как в американском баре, только вместо виски – чай, – рассмеялась Даша. Незнакомая женщина с первого взгляда ей понравилась.
– Не знаю, в Америках не была, – улыбнулась тетя Нина. – Это Лара, соседка наша, – представила она девушку, наливая из самовара Даше чай в чашку с цветами. – Садись.
Лара с набитым булочкой ртом помахала Даше рукой.
– Было б виски, можно б виски. Но чай тоже хорош. Отдохнуть, пока мои оболтусы заняты, – у Лары были светлые непослушные волосы, которые рассыпались из косы, а вокруг глаз морщинки, явно от постоянной улыбки.
– Чем заняты? – вежливо спросила Даша, заинтересовываясь новой знакомой.
– Яблоню обрывают. Мы в Орле живем. А тут вроде как дача. Мамин дом. Мамы нет уже… – вздохнула она, – а деревья остались.
Она была простая, худая, милая. Как булочка, теплая и добрая. В свободном длинном платье, без косметики и украшений.
– Осматриваешь, как прицениваешься, – засмеялась Лара, глядя, как внимательно Даша ее разглядывает. – Ты каких кровей?
– Московских. Вернее, нет, совсем нет. Отсюда я, – не сразу получилось географически сыдентифицироваться у Даши.
– Дашка наша. Добрая, хоть и ненормальная. Типа тебя, – отрезала с улыбкой теть Нина. – Берите, девки, еще булок. И псине дайте. Покупцов нынче мало что-то, хотя и выходные, – вздохнула теть Нина.
– А надо бар открыть, – предложила Дашка.
– Ага, с вискарем, – с лету поддержала Ларка.
– И дискотеку на прилавке, чо уж там, – поддакнула тетя Нина и ушла в подсобку.
Лара и Дашка рассмеялись.
– Музыка, кстати, есть. Были бы кассеты, – кивнула Лара на огромный кассетный агрегат, стоящий сверху всех полок с зеленым горошком и прочей консервацией. И полезла доставать.
Даша с интересом наблюдала, как Лара, чуть не сверзившись, стащила древний, пыльный магнитофон из 90-х с гордым фейковым названием Panasonix. Воткнула в розетку вилку, и магнитофон радостно вспыхнул кучей разноцветных лампочек. Нажала кнопку «плэй», механизм закрутился.
– У меня, кажется, в доме хранятся какие-то, – улыбнулась Дашка.
– Тащи, – безоговорочно постановила Лара.
Дашка убежала за кассетами.
Вечер они провели у Ларки в доме, чистя магнитофон. Дети Ларки, восьмилетняя Олеся и семилетний Васяня, играли с Заком. Даша объелась булочек. Было тепло и хорошо.
Оставшийся август Даша с Ларкой проводили по вечерам или в лабазе у тети Нины, или дома в компании детей и собаки. У Ларки мужа не было, спился и пропал, о Дарие-Денисе Дашка рассказала Ларке (но не тете Нине) как-то за вискарем. «Гулящий, – констатировала Ларка, – исчо найдем», – и на этом разговор о неразделенной любви закончился. Ларка любила потрещать «за романтику», но за сибирским говором и легкостью на подъем скрывалась тертая жизнью женщина, привыкшая полагаться только на себя и считающая, что «всем мужикам только «этого» и надоть». Но в ее глазах жила грусть о своей прошедшей любви. Лара была старше Даши на двенадцать лет, но этого не ощущалось.
Наступил сентябрь, пошли дожди. Ларка все еще жила в Еньково, дети ее пропускали школу, но Даша уже знала, что школа – не самое важное занятие в Ларкиной маленькой семье. Надо было сделать по максимуму заготовки на зиму: «Так и так дети мои – двоешники, чего торопиться в эту школу, исчо успею насмотреться на двойки».
Пришли очередные выходные с неизменным наплывом дачников, и в лабазе были покупатели. На улице дождь заливал улицы грязью по калоши с верхом. Покупатели заходили в лабаз и не торопились его покидать. Было шумно, кто-то тайком курил сигарету, тетя Нина не могла выследить, – кто. Распивали тут же купленный алкоголь, как пиво, так и водку, сидели на ящиках, а кто – у прилавка на табуретах. Все молодежь. Лара трещала с каждым, давно зная всех дачников наперечет. Даша крутилась по ту сторону прилавка рядом с тетей Ниной.
– Милая, досиди уже за меня. Трудно мне сегодня, ревматизм ноет, – наконец, пожаловалась она Даше. – Пойду-ка я домой.
И она ушла. Даша осталась за хозяйку.
В помещении было душно и тепло. Гости веселились, и атмосфера напоминала то ли автобусную остановку, набитую людьми, спрятавшимися на ней в дождь, то ли гулкую столовую. Чего-то не хватало. Даша поняла: музыки. Она порылась в стопке кассет под прилавком и поставила Modern Talking «Cheri Cheri Lady». И лабаз как-то очень естественно превратился в бар. Это ощутили все. Кто-то начал танцевать. Впрочем, выпито было уже немало. Романтика была в самом разгаре. Сигаретный дым густо поплыл под потолком бара.
Ларка удивленно смотрела на Дашу. Они думали об одном и том же: о деревенском сельском клубе.
– Назовем красиво. «Дарий». Напишем краской над входом, – предложила наутро Даша, сидя у Ларки на кухне за кофе.
– Обойдется Дарий, – феминистически возмутилась Лара, сидевшая со своей чашкой напротив Даши за среднего размера тазиком с пирожками.
– Без разницы, как назвать, – заспорила Даша.
– Вот именно, – согласилась Лара, подливая себе в чашку кофе козьего местного молока.
– Ты сначала теть Нину уговори, – напомнила Даша.
– Чо ее уговаривать, ей клиенты не нужны? – справедливо аргументировала Лара. – Ты лучше подумай, откуда столы со стульями и посуду возьмем. Мешки с отрубями на полках пусть остаются для антуражу.
Пыльные и сломанные витрины с чисто колхозными, разного размера мешками зерна, дрожжей и прочих то ли кормов, то ли удобрений, стояли в лабазе, кажется, уже лет тридцать и занимали больше половины площади на цементном полу. Тетя Нина пока не была посвящена в супер-план по открытию тусовочного бара в Еньково в помещении ее лабаза.
– Сами сделаем. А Митюнчик поможет, – предложила Даша.
– Да, Митюнчик еще тот плотник, – захохотала Ларка. – Ладно. Короче, сегодня попробуем сварганить один стол. У меня в сарае новая фанера, целая стопка. Муж откуда-то спер, я сохранила.
– Мужа не сохранила? – не удержалась подколоть Даша.
– У тебя его вообще не было, – пришибла Ларка Дашку.
– Будет, – посерьезнела та.
– Будет, – согласилась Ларка. – Все, жду тебя. Инструменты имеются.
Следующая неделя прошла в попытках сделать дизайнерскую мебель в бар. Две девки, исключительно деревенского вида, в платках на головах, как у бабушек, живших тут лет пятьдесят назад, в платьях из принципа, Ларка в грязных калошах, а Дашка в таких же изгвазданных кроссовках пилили, строгали, прибивали гвозди, мерили рулеткой длину и ширину своих столов и стульев. Ничего не получалось. Колченогие столы не желали носить гордое имя «дизайнерских», а разномастные стулья вызывали желание присесть исключительно на что угодно другое, хоть на землю.
Наконец Даша сдалась. Маханула последним своим стулом об тут же торчавший из земли пень и стащила с головы косынку.
– Все. Зови детей на борщ, пора обедать. Хватит с меня дизайнерских досок.
Накормив детей и отправив их на улицу, подруги сели с чаем на диван.
– У меня есть деньги, – заявила Дашка.
– Сколько? – не поверила Ларка.
– Сколько хочу.
– Это ж как, разреши узнать, – рассмеялась Ларка.
– Ты веришь в любовь с первого взгляда? – спросила она Лару, от чего та прыснула со смеху.
Расхрабрившаяся Даша открыла whatsapp и отыскала контакт «Дарий».
«Сколько денег на карте?» – отправила первое за месяц сообщение Денису и предъявила экран Ларе.
Ларка молча округлила глаза, пока не очень понимая, что происходит. Ответ пришел через несколько секунд: «Сколько хочешь».
– Видала? – Даша торжествующе и в то же время с проснувшейся тоской по ушедшей любви улыбнулась. Глубоко внутри билась то ли надежда, то ли отчаяние.
– Такое я еще не видала, – загрустила Лара.
И они принялись за работу. Объездили мебельные салоны Орла, не нашли ничего подходящего и заказали стол и три стула у частного предпринимателя на «Авито». Дмитрий Дмитриевич, или по-простому Митрич, местный плотник и кузнец, добрый большой бородатый дядька, за неделю сделал чудесный стол с чугунными завитушками и такие же стулья. Не домашние, не уличную мебель, а какие надо: для патио, изящные и в то же время тяжелые, устойчивые.
Когда Митрич привез готовые стол и стулья в лабаз тети Нины, Даша заявила:
– По-моему, мебель краше самого лабаза.
И они заказали Митричу двери и шкафы. Влетело это в копеечку, но карта Дария выдержала.
– А если не хватит, – испуганно шептала Ларка, как платить будем, мебель-то готова…
– Попрошу банк Дениса открыть мне вторую кредитную линию, – с серьезным лицом констатировала Даша, расплачивалась с Митричем на терминале, который он привез с собой.
– Чо? – не поняла Лара.
Но денег опять хватило.
Тетя Нина к переоборудованию своего лабаза отнеслась, как ни странно, спокойно. Девчонки правильно предположили, что главное – при тете Нине ее лавку не называть баром, и все будет в порядке. Просто в магазине теперь есть столик и стулья. Ну, чтобы не на ящиках сидеть, удобнее ж на стульях…
– А почему такие красивые? Где вы их взяли, девки, признавайтесь? – растерянно разглядывая пробную партию мебели с завитушками, поинтересовалась теть Нина.
– Не ругайте их, тетушка, подарок от депутата, – пошутил Митрич, – здрасте, – поздоровался он с тетей Ниной и принялся устанавливать в лабазе новую дверь своего производства. От обращения «тетушка» пожилая тетя Нина растаяла. Ларка – тоже сидела, подперев щеку рукой, и любовалась тем, как работает мастер Митрич.
Дашка толкнула ее в бок:
– Может, он женат.
– Нет, – не отрывая взгляда от Митрича, который в этот момент стоял на четвереньках лицом на улицу и орудовал отверткой, – не женат. Он в разводе, двое детей с бывшей женой, один внебрачный взрослый, любимой женщины в данный момент нет. Какой работящий мущщина… Дашк… И некому, бедного, пирожками накормить… – и задумчиво откусила полбулочки с капустой своего изготовления.
Дашка вытаращила глаза и расхохоталась:
– Когда успела в разведку сходить?
Лара только вздохнула и продолжила, жуя булочку, втыкаться глазами в неженатого Митрича.
Еще через месяц в бывшем лабазе, а теперь в «КООП ”Сельпо”» поселка Еньково стояли шесть столов с деревянными столешницами, вокруг каждого по три стула, прилавок превратился в умопомрачительную барную стойку, а полностью чугунную витую вешалку Митрич сделал в подарок. В благодарность самой теплой женщине с булочками, как он выразился. В этот день Лара съездила в город и купила себе красную помаду.
В ассортименте «Сельпо» были разноцветные бутылки с алкоголем на любой вкус и цвет, хитрые заморские закуски от раков до осьминогов (раков держали в аквариуме тут же, а осьминогов заказывали уже копчеными в Орле), в специальных бочках с блестящими краниками стояло пиво на разлив, гордость бара – кофемашина красовалась на стойке, и еще Митрич по найденному в интернете образцу сделал барные держатели для бокалов, и теперь они висели вверх ножками и блестели на ярком свету встроенных в барный потолок лампочек. Символ 90-х – кассетный магнитофон – стоял прямо на прилавке. На стене висели плакаты с изображением групп “Modern Talking” и “Scorpions”. Можно было даже заказать песню из имеющегося репертура. Репертуар, разумеется, был тех же 80-90-х годов. Ларка тут же в электрической духовке пекла булочки по рецепту тети Нины, сразу по три противня, булочки пользовались неизменным спросом. «Где только они раньше были, эти покупатели», – ворчала тетя Нина.
Уже начало примораживать, а в тот вечер улицу перед «Сельпо» мягко застилал снежок. Починенный усилиями того же Митрича паровой котел работал вовсю, гоня пар по батареям лабаза. Было тепло и людно, тетя Нина уже ушла домой, и Даша разрешила курить. Дым стлался поверх голов, Лара в новом платье, ярком и таком же бесформенном, как весь ее гардероб, с красной помадой на губах, исполняла сегодня роль хозяйки бара. Медные ручки пивных кранов блестели, пена лилась через край бокалов, пирожки разной формы и начинки красовались на прилавке в глиняных мисках, гости время от времени заказывали и крепкий алкоголь, но никто не буянил. Посетители проводили время шумно, но без агрессии. «Сельпо» уже был известен в Орле, откуда специально приезжали желающие отдохнуть в атмосфере конца двадцатого века.
Кончилось нехорошо.
Этот был высокий, широкий и сразу видно – Начальник. С ним зашли сопровождающие, не пойми, кто: охрана, а может, помощники-секретари, или прихлебатели, всегда имеющиеся вокруг большого начальства. Начальник был с достоинством, важный, в костюме, правда, без галстука и с расстегнутым верхом офисной белоснежной рубашки, но глаза – с жирком и со шторками. И задумал он плохое.
Он прошел к стойке и влез жирным боком на высокий табурет, свита незаметно рассосалась по помещению, держа краем глаза своего главного на внимании.
– А у вас хорошо, – окинул он привычно-медийной улыбкой бар, оглядел бокалы, бутылки и кивнул стоящей за стойкой Ларе, – налей мне, детка, пивка светлого.
Лара нахмурилась и молча нацедила ему бокал с пеной.
– Как дела? – не к месту спросил он, выпил сразу весь бокал, – еще лей, гулящая! – И развеселился, шаря взглядом по помещению, гостям. Было ясно, что мир сейчас привычно подчинится ему: власти, силе, деньгам. Страху.
Дашка сидела, пока незаметная, за ближним к стойке столом, по традиции считавшимся для администрации. Она чувствовала отчаяние. Она встречала таких раньше, в Москве. Они не знали совести и хотели только развлекаться. И еще они любили давить маленьких людей.
Она обменивались с Ларой быстрыми взглядами, в которых было понимание ситуации. Посетители опасности не чувствовали, да и не до того им было. Вечер был в разгаре, через усилители орала музыка, кто-то танцевал, в темном углу целовалась парочка, один товарищ спал на пыльных мешках, давно служащих диваном, гости часто выходили во двор «до ветра», хотя в бывшем лабазе имелся туалет и даже рукомойник, и вот один парень, совсем уже пьяненький, задел, идя к стойке за очередной порцией, Начальника.
Дашка с Ларой замерли, застыли и охранники Начальника. Пьяный не понял, что сделал, как и не понял, кто его опрокинул на пол и стал бить. Кровь появилась сразу, Начальник сыто и жирно сидел за столиком рядом и наблюдал, чуть ухмыляясь, как охрана, два широких бритоголовых мужика в костюмах, полосуют «клиента». У Даши бешено колотилось сердце: защитить парня, а также любого, кто находился в помещении, было некому. Посетители примолкли и молча смотрели на бессмысленную экзекуцию, кто-то испуганно, кто-то, пьяно улыбаясь. Даша глянула на Лару: та шла красными пятнами, но молчала. Дашка взглядом приказала ей ничего не предпринимать.
Он вдруг встал со своего места и подошел к администраторскому столику, отодвинул тяжелый стул, который в его руках казался табуреткой, сел и тяжело взглянул на Дашу, весомо положив руки на столешницу.
– Помещение завтра освободить, оборудование оставить. Все поняла?
Даша молча с ненавистью смотрела на него, как партизан в плену на фашиста.
Больше он ничего не сказал – и важно направился к выходу.
– Ладно, хватит вам! – на ходу бросил он своей охране, – пора двигаться.
Охранники равнодушно отбросили пьяное тело, которое уже было в бессознательном состоянии, и покинули бар, сопровождая хозяина. Незнамый начальник ушел, не попрощавшись.
Даша нышкнула к Ларе за стойку, которая там была ни жива ни мертва.
– Давай, закрываемся сегодня. Быстро, – и выключила магнитофон.
Пьяного подняли парни из его компании и привели в чувство. Он осоловело улыбался.
Через десять минут в баре никого не осталось. Ночевали у Ларки.
Утром завтрак проходил в гробовом молчании. Было настолько страшно, что не было слов даже просто констатировать ситуацию.
– Господи, я так не боялась, даже когда Васька с топором кидался на стены, пьяный, – всхлипнула Лариса. – Фашист!
Даша молчала. Впервые после отъезда из Москвы она поняла, что она одна, совсем одна. Здесь – никто не мог ее защитить. Ни ее, ни Лару, ни теть Нину.
– Откуда он узнал, что ты тоже хозяйка? Подсел, главное, к тебе! – причитала Ларка.
– Потому что он пришел, все заранее выяснив, – мрачно ответила Даша.
Лара обалдело уставилась на Дашу, а потом заревела.
– И что делать? Забирает ведь клуб, Дашк!
– Тут карта Дениса не спасет. Нам, кажется, нужна Анжела.
– А кто это? – равнодушно спросила Лара.
– Одна местная интеллигентная девушка, – неожиданно рассмеялась Даша, – все, я поехала в город. Позвоню, сиди дома, в лабаз не ходи и проведай, будь ласка, теть Нину, только не пугай ее!
И Дашка, захватив в баре бутылку дорогого виски, одна, без Зака, помчалась ловить попутку на Орел.
– Кто там? – спросил Петя из-за двери.
– Привет, Петь, я зайду? – слава Богу, Петя был дома, это было самое главное, считай, победа.
– А Дениса я давно не видел, – сказал он, открыв дверь и пригласив Дашу пройти на кухню.
– Ага, я тоже. Слушай, ты ведь знаешь фирму «Автомеркурий»?
– Конечно. Денис с ней работает. Я ж его секретарь-референт.
– Отлично. Там трудится такая девушка, ну… не очень интеллигентная, но ты точно должен ее знать. Анжела. Яркая такая, с загаром, и блондинка, и… в общем, очень-очень красивая.
Петя со смехом перебил Дашу:
– Знаю. Но я не обсуждаю личную жизнь своего начальства, – серьезно добавил он.
Даша подавила укол никчемной ревности и спросила:
– Мне нужен ее телефон. Срочно. Просто телефон, Петенька, – и она, включив всю имеющуюся женственность, поправила волосы и призывно стала накручивать локон волос на палец. – Только мне надо позвонить ей с твоего номера, – добавила она максимально томно.
Петр вздохнул и сдался. Видимо, женственность на бедного студента попавшие в беду женщины направляли нечасто.
Через минуту Даша профессионально вела переговоры по всем правилам «холодного звонка».
– Анжела, здравствуйте. Меня зовут Дарья, вы вряд ли меня помните. Мы с вами виделись на фуршете в вашем бизнес-центре месяца два назад. Вы выглядели сногсшибательно. Я сопровождала Дениса, партнера «Автомеркурия».
– И до куда вы его сопроводили?
– До выхода из бизнес-центра. Клянусь.
Последовала пауза, Анжела решала, повесить трубку или продолжить интригующий разговор. Но противница признала свое поражение и любопытство у Анжелы перевесило.
– И что вам надо?
– Встретиться. Анжела, в Орле есть другой мужик, который занимает сейчас все мое внимание.
– Отрадно слышать. И кто же?
– Это я хочу узнать у вас, моя дорогая. Здоровый, широкий, с залысинами, левое ухо похоже на пельмень, видимо, бывший борец, с ним свита из двух лысых охранников в костюмах и человека три каких-то прилипал. Какой-то очень большой начальник.
На той стороне разговора Анжела нахмурилась.
– Да. Он вольной борьбой занимался в молодости, – и, помолчав, добавила, – приезжай. Адрес у Пети спроси.
Даша вылетела из квартиры Пети, который не дождался поцелуя в награду, и поймала на улице такси. Ехать оказалось до соседнего квартала: Орел – это не Москва, все рядом.
Анжела встретила ее в шелковом коротком халате, розовых тапочках с пушистыми помпонами и сигаретой.
– Проходи, – и ушла на кухню.
Квартира была однокомнатная, светлая, с современным ремонтом. Даша прошла на кухню, обставленную полочками, поставила на стол виски из «Сельпо», молчала. Анжела включила чайник и села напротив, положив ногу на ногу.
– Это Кир Иваныч Горный. Главный, – сказала она и с ненавистью сплюнула в пепелку.
– То, что главный, мы уже догадались, – Даша мрачно разглядывала ни в чем не повинную шахматную плитку под ногами.
– Чего он вам сдался? Жили на своих огородах, вот и живите себе дальше.
– Слышала о «Сельпо» в Енькове?
– Слышала. Но не хотела ехать, как узнала, что ты хозяйка. Ты мне за Дениса еще должна. Разлучница, – это слово она выговорила по слогам и с усмешкой.
– Я его у тебя не отбивала и вообще уже три месяца не видела.
– Ладно, забей. Не моего он полета, – погрустнела она, достала из шкафчика рюмки и налила себе и гостье из бутылки, принесенной Дашей, – Да, зря к вам не заезжала, виски отличный… – она выпила, закурила новую сигарету, выдохнула сильную струю ароматного дыма, – вернее, я не его полета. Забили. Дружба?
– Дружба, – растерянно проговорила Даша. Анжела оказалась совершенно мировой теткой.
Анжела выпила еще. Даша тоже налила себе рюмочку, прицелилась, выпила одним махом и закусила сушкой из тарелочки на столе.
– Так вот, – стряхивая пепел со своей розовой сигаретины, резюмировала она. – Кирик, ну, Кир Иваныч, – подлый тип. Лучше уползайте с его дороги как можно быстрее.
– Вчера этот тип был у нас, и наше пиво ему явно понравилось. И его охрана побила посетителя одного, ни за что, но мужик этот заявление явно писать не будет.
– Еще бы он заявление писал, – усмехнулась Анжела.
– Как его можно оттуда убрать?
– Ежели Кирик чем или кем заинтересовался, его за уши не оттащить.
– А Денис? – шепотом спросила Даша.
– А что Денис? – также шепотом передразнила Анжела, – кто твой Денис? Предприниматель, который как-то пролез в тендер администрации. Денис тоже мутный тип.
Даше стало неприятно и – страшно. Ее Денис? А ее ли? Кто тут в Орле может, если понадобится, ее защитить? Напридумывала себе волшебного Дария… подумаешь, денег дал.
– Денис дал мне денег… ну, на клуб. Много.
– Девонька, Кир имеет такие деньги, что пару миллионов твоего Дениса даже не заметит. Хотя как-то Денис держится там у них в коридорах, факт. Я не знаю. Я с твоим Денисом две недели всего встречалась, – вопросительно взглянула она на Дашу и отвела глаза, – извини. Говорю, потому что я ему точно не нужна.
– Ничего, я тоже не нужна, – вдруг призналась Даша. И неожиданно они расхохотались.
Анжела налила рюмки, и они снова выпили. Хозяйка долго курила. Молчали. Наконец, Анжела приняла решение.
– Давай-ка я с ним встречусь. С Киром. Найдется у меня к нему одно заманчивое предложение. И узнаю, что он хочет с вашим «Сельпо» делать.
– Ты? Тебе расскажет? – испугалась Даша.
– Пф, конечно, расскажет. Уж поверь, я знаю, как разговорить этого жирдяя. Хвастун еще тот.
Даше внезапно открылось Анжелино глубокое, так сказать, знание мужчин. С мужчинами такого уровня и бесстыдства она не общалась. А Анжела чувствовала себя в своей стихии.
– В ближайшие дни наберу. Вы там свое «Сельпо» лучше пока закрытым держите.
Выйдя от Анжелы, Даша заглянула в бутик одежды. Накупила Ларе, детям и тете Нине подарков, а себе – меховой палантин из песца. Она уже не верила, что деньги на карте могут закончиться, как на любой другой. Расплатившись на кассе за подарки, она внезапно опустила лицо в свой новый, такой нежный, мягкий и теплый палантин и поцеловала его.
Дашка ехала в автобусе домой, теперь в ее глазах была отчаянная надежда.
Неделю Даша и Лара, а также тихо матерящаяся тетя Нина, сидели тише воды, ниже травы. Собрания проводили у Ларки.
– Чтоб вас, непутевые! Чо сунулись? Сорок лет я спокойно торговала отрубями, принес же черт что одну, что другую! – тетя Нина сидела на диване, Даша и Лара – как фрейлины вокруг толстой императрицы, по обеим сторонам и льстили ей, как могли.
– Теть Нин, давайте еще чайку. Конечно, больше никаких баров, – подлизывалась Лариска, суетясь с чаем и валокордином вокруг разгневанной хозяйки лабаза, однако теть Нина беленилась еще больше.
– Бары им понадобились! Посмотрите на них, люди добрые! Устроили Америку, понимаешь!
Дашка подавала то пузырек с валокордином, то тонометр, то подвигала вазочку с вареньем к тете Нине и тихо хохотала в своем углу на диване, хотя ситуация по-прежнему была опасной.
В сенях открылась входная дверь, колыхнулась штора в комнату, закачалась бордовая пыльная лампа с бахромой надо столом. Наклонившись под низкой балкой, в зал шагнул гость.
– Здравствуйте, девушки. Ну, вы и заштырились, не найти! Все Еньково обошел, пока добрые люди не подсказали, где вы заседаете, – вошедший в дом Денис был весел и широк.
Ларка резко оглянулась, оставила в покое теть Нину, которая старательно давилась валокордином, и пошла с дивана в атаку прямо на Дениса.
– А вы кто? От Горного? – стала наезжать эта пигалица на предполагаемого врага, смотря на него снизу вверх.
Денис расхохотался, Дашка подскочила со своего места.
– Ларка, стой, стой, не убей. Это Денис. Ну, Дарий в смысле… – она улыбалась то Ларе, то Дарию-Денису, смущенно и счастливо, сама не понимая почему. Но эндорфины хлынули в кровь и снесли все дамбы. Душа колотилась об горло.
– Ну, раз такое дело… Проходи, садись, – Лара неуверенно, с оглядкой, налила и подвинула Денису чашку с чаем. Тетя Нина, нахмурившись, молча ждала объяснений от гостя, который пришел явно не просто так.
Денис сел, оглядел всех троих, задержался на Даше. У Дашки сердце немедленно скакнуло прямо в зубы и она быстро отвела взгляд куда-то вниз под скатерть. Лара с опасением плохих новостей, но пополам с интересом («Тот самый Дашкин Дарий с картой, надо же ж!») металась взглядом по лицу Дениса, его белой рубашке, широких плечах, выхватывала желтые часы на руке и толстую цепочку на шее. «Работящий? Или нет?» – мучилась она сомнениями.
Даша не мучилась. «Заберет Горный клуб – уйду к Денису в секретарши, терять нечего.»
– Все, клуб ваш, – заявил он, залпом выпив чай.
Тетя Нина фыркнула:
– Он и был наш! Лабаз в смысле наш. Магазин. Хозяйственный! – и зло посмотрела на девок.
– Теть Нин, помолчите! – разом закричали Даша с Ларой, и тетя Нина пристыжено поджала губы.
– Анжела тебе все рассказала? – спросила Даша Дениса.
– Анжелка? Эм, ну почти, – засмеялся Денис, – позвонила и доложила, что Горский ничего официально не оформлял и вообще уже забыл про ваше «Сельпо». Так что я подкатил к Горскому и предложил сделку. Лабаз ваш.
– Какую это сделку? – насупилась Лара.
– Обыкновенную, – поглядывая на Дашку и самостоятельно наливая себе новую чашку чаем, весело сказал Денис. – Он же денег хотел от вашего «Сельпо», я и выплатил ему примерную прибыль за два месяца. Лара растерянно смотрела на Дениса. «Наверное, работящий, раз деньги есть», – молча она сделала вывод.
– Убедить Горского в том, что ваше деревенское «Сельпо» невыгодное предприятие, было несложно, продолжал Денис. – Недоклуб на краю географии с дешевым пивом для местных нищих дачников.
Даже тетя Нина возмущенно вскинулась. Ее лабаз, ее сельский клуб приравнять к дешевой забегаловке! Девчонки тоже недовольно засопели.
– А самое главное, лабаз как принадлежал городу, так и принадлежит. Никто его не может присвоить.
– Ну, это и я могла сообщить, – засмеялась тетя Нина.
Женщины сидели, переваривая информацию. Первой оценила щедрость Горского Лара.
– Так мы сделаем Горского почетным членом клуба! – объявила она, радостно улыбаясь. – И Анжелу, – добавила она, – пусть заходит.
– Вряд ли она приедет, – весело сообщил Денис, – она с Горским укатила на моря. Вроде на Мальдивы.
Даша с Ларой переглянулись. Что ж, каждый зарабатывает, как умеет.
– Ну что, вот такие дела, девчонки, – зафиналил Денис, встал со своего стула, поправил на руке часы.
Даша сидела без сердца, пустая и счастливая, в грудной клетке гулял ветер и кружил голову.
– Идем? – глядя на Дашу, вдруг спросил Денис.
– Да, да, пора, ехать надо, – как ни в чем не бывало согласилась Даша, поднялась с дивана, поправила прическу.
Денис пропустил Дашу вперед, открыв ей дверь.
Ларка вскинулась, побежала к Дарье, молча обняла ее. У всех было ощущение, что приехали родственники, погостили недолго и вот, возвращаются в город, в квартиру.
– Опять мы вдвоем с тобой остались, – вздохнула тетя Нина, когда за «родственниками» закрылась дверь.
– Это… теть Нин. Я тут попросила… в общем, Дмитрий Дмитриевич сказал, калитку в клуб-то новую сделал. Завтра привезет. Пойду, прибраться надо перед открытием.
Тетя Нина только усмехнулась.
– Огонь наши девки! Убраться, так убраться, – она грузно встала с дивана, – звони своему Дмитрию, пусть едет. Сколько можно вам скрываться.
Дорога, уже запорошенная, но без гололедицы, уходила вдаль. Холодные вихри кружились вокруг летящей машины. Денис вел свою «мазду», поглядывая на Дашу, сидящую рядом. У Даши под ногами сидел уже необъятных размеров Зак, лежа мордой на ее коленях.
Денис взял правой рукой ладонь Даши и, глядя на дорогу, поцеловал ее пальцы.
– Ну что, Зак, вывезем Дашку на море? – весело спросил он у собаки.
Зак залился лаем, и его спихнули на пол.
