– Котяш, тут?
Я зашла в квартиру, не достучавшись в дверь и открыв ее своим ключом. Было, как всегда, идеально чисто и убрано. Лишь у компьютера стояла немытая посуда. Видимо, это у мужчин неистребимо – еда у компа, а потом спать. Вадим лежал на диване. Он спал после ночной смены. Ключ от своей однокомнатной квартирки он мне дал давно, в первый месяц наших отношений. Я могла приходить к нему в квартиру, когда угодно.
Я приходила. Когда он был на смене, я готовила себе кофе или чай и садилась на диван читать. Диван у него был современный и жесткий, для меня неудобный. Я забиралась на него с ногами и укрывалась халатом Вадима.
Он называл меня кош.
– Ты кошка, ты понимаешь?
– Нет. Какая я кошка? Я женщина.
– Нет. Женщина моет посуду, любит, когда дарят цветы, любит 8 марта. А ты ездишь на велосипеде, работаешь за компьютером, у тебя нет подруг и ты ненавидишь срезанные цветы. Ты кош. Надо купить тебе лоток, чтобы тебе удобнее было ходить в туалет у меня дома.
– Пф! Я женщина, женщина, слышишь? – и шлепала его рукой по мощной груди.
– Именно так кошки и бьют лапой, когда злятся.
Спорить было бесполезно. Я очень хотела быть “классической” женщиной и всегда думала, что такая и есть: домашняя, романтичная. А Вадим меня называл кош.
– Кошки всегда обожают своего хозяина.
Он мне действительно очень нравился. Нравлюсь ли я ему, меня не интересовало. Это и стало проблемой.
– Но хозяина они выбирают себе сами.
Это было правдой. Я сама его выбрала и спрашивать, согласен ли он меня завести, я не собиралась.
– Женщины странные и слишком требовательные. На них надо жениться, отдавать им всю зарплату, заводить ипотеку и детей. Лучше завести кошку. Она будет тебя любить и заботиться. И ты будешь независимый и заботиться о ней так, как хочется тебе, а не ей. Ты моя кош. Ты лучшая кош.
Я психовала, но чувствовала, что он прав. Я психовала, потому что меня раздирали два желания – выйти замуж, но остаться независимой, зарабатывать самой, но быть на обеспечении у своего мужчины, быть женщиной и как-то оставаться кошей, которой важно не борщи варить, а гулять по крышам.
Через полтора года встреч с Вадимом я оставалась независимой, зарабатывала сама, хотя он баловал меня подарками, и была лучшей в мире кошей.
Вадим был кот. Породистым, большим, добрым, независимым, слишком уверенным в себе, и оттого он регулярно меня бесил. Он не бегал за мной, не дарил цветы и не звал замуж. Через полтора года я догадалась, почему: мне это и самой было не надо. Ведь я была кош…
Я звала его Котяш. Это было неожиданно и в точку. Сначала он возражал.
– Давай ты не будешь меня звать кошачьими и вообще любыми звериными кличками. Я человек, и у меня есть имя.
– Давай.
Но я видела в нем этого независимого, вредного и милого кота и не могла удержаться. Он меня бесконечно радовал. Я чувствовала, что он дикий, что по какой-то причине он воспитал себя быть жестким. Но внутри он был другой. Я себе верила и гнула свое. И через время между нами были кошачьи отношения. Мы договорились, что мы дружим, а окружающие нас видели влюбленными. Мы обожали каждый свою независимость, но не делали ничего без поддержки и внимания друг друга – мы всегда были на связи. Незнакомые люди в салонах, магазинах и просто на улице часто называли нас мужем и женой. Это было странно и часто.
Еще он не воспринимал любовь. Любовь может быть к дому, к маме, к работе, к родине, в конце концов. Но не к женщине.
– Любовь к женщине иссушает и делает глупым, – говорил он и морщил свой короткий кошачий нос, как у котов британской породы.
– Да, потому что любовь это не про мозги, а про чувства. Любовь – это самое лучшее чувство, какое может быть, – терлась я об него своим горбатым носом, как у ориентальных кошек.
– Спасибо, плавали, знаем. Стоишь, как дурак, у нее под балконом, знаешь, что она там с другим, но абсолютно счастлив, потому что она, видите ли, рядом. Всего лишь на четвертом этаже. Или ночью бродишь по дому и, вместо того, чтобы спать, сочиняешь стихи. Или даришь ей цветы, за которые она и спасибо не скажет. И мечтаешь ей отдавать зарплату, брать ипотеки и заводить детей прямо в однокомнатной квартире. Нет уж. Никакой любви!
– Хорошо, – соглашалась я и лезла к нему обниматься. Он меня гладил и говорил: “Кош, кош, хорошая кош, лучшая кош”.
Что же там такое было, что ты таким стал? Что только зверушкино имя открывает твои чувства? Я не расспрашивала, зная, что все идет из детства, исправить ничего нельзя, а расставаться я с ним не хотела.
Время шло месяц за месяцем, моя противоречивая натура захотела сближения. Котяш жил своей жизнью. Он продолжал мне говорить, что его чувство ко мне лучше любви, ведь забота и дружба лучше любовной зависимости. Мне было его жалко. И еще жальче себя. Я хотела жить вместе, одним домом, ждать его по вечерам или утрам после его рабочих смен, готовить его любимую гречечку и слушать, какая я хорошая кош.
Я стала замечать на улицах котов. В Городе их было невероятно много, ведь Город был южный. В Городе было принято заботиться обо всех уличных кошках: не только регулярно их кормить, но и лечить, носить в ветеринарную клинику, делать операции. Бездомным котам в Городе было комфортно. В любом многоквартирном доме жили несколько бабушек (а иногда и не бабушек, а молодых парней), которые каждый вечер выносили полведра еды для кошек двора. Коты, конечно, отлично знали время кормежки и сбегались стаями поесть. В каждом магазине, клубе, на каждой автозаправке, автостоянке и просто автобусной остановке жил местный кот или кошка, которые чувствовали себя хозяевами этого места. Коты были чудесные. Я их не гладила, боясь подхватить какую-нибудь заразу. В голове зрело желание завести себе СВОЕГО кота. Дома. Чтоб жил со мной, спал на одном диване, чтоб мы вместе ели и ходили на пару в туалет. Кличку я уже придумала – Котяш. Вадим ничего не знал о моем желании.
Я понимала всю абсурдность своего желания. Я не хотела быть кошкой, я хотела быть женщиной, любимой и близкой, я не знала, что у нас за отношения. Что это вообще такое – не мочь без друг друга провести и одного дня, при этом жить в разных квартирах. Сто раз я хотела разорвать эти непонятные отношения и даже ходила к психологу, который радостно назвал их “созависимыми”. Это мне не помогло. Выхода я не видела и решилась на суррогатное решение: завести себе кота.
В помощь мне было “Авито”, я объездила все адреса Города, где отдавались взрослые коты. Котенка я не хотела, я хотела взрослого готового кота или кошку.
Я его нашла по седьмому объявлению. Большой классный британец редкого окраса шиншилла. Он был умный, но не важный, красивый, но не эгоист. Его хозяйка умерла несколько месяцев назад. Кот был на передержке. По его виду сразу было понятно, что кот привык к тому, что его любят и иной судьбы себе не представлял. Я думала, что так бывает только с людьми. Некоторых людей просто любишь и все, у них прямо на лбу написано, какие они волшебные и классные. В общем, я попалась. Я притащила Кешу домой и переименовала в Котяша.
Неделю он ко мне привыкал. Ко мне, к квартире, к новому дивану. Я терпеливо ждала. Я думала, что Котяш сейчас привыкнет и станет ласковый. Полюбит меня. Будет меня ждать. Будет у меня куча ласки. Будет у меня дома свой домашний Котяш.
Через неделю, когда Котяш привык к новому дому, я обнаружила его характер. Независимый, умный кот. Который любит себя больше, чем кого-то еще, в том числе меня. Красивый подлец. Любит поесть, поспать, очень аккуратный. Ни разу за неделю не был замечен за пакостным делом: ходил строго в лоток, ел аккуратно, не прыгал по шкафам и столам. Очень достойный представитель своей аристократической породы.
Но я была ему не нужна. Он прекрасно сам лежал на диване, сам ходил в туалет, сам ел. В отличие от всех домашних котов, которых я знала, он даже не хотел быть “присутствующим”, быть рядом с хозяином, создавать атмосферу. Он просто был, а все остальные жили для него. Он никого не любил. Он был готов на дружбу, но мог обойтись и без дружбы.
Я ревела дня три. Оба моих мужчины были абсолютно одинаковые. Как я так ухитряюсь?
В конце концов я решила оставить одно из зол, меньшее. Я оставила кота, а Котяшу сказала, что мне нужен перерыв. Кошке захотелось погулять.
– Ты же отпустишь кошу погулять?
– Ну конечно! Раз коше хочется, я не буду мешать. Я даже ей подарю в дорогу классное украшение, – огорошил он меня.
– Какое еще украшение? – со слезами на глазах спросила я. Нет, я правильно ухожу, он неисправим и не просекает, что я ему нужна.
– Я заказал на валдберисе. Кажется, уже должно прийти… сейчас… – и он открыл приложение на телефоне. – О, пришло! Пошли забирать!
Я, злая, пошла с ним в пункт выдачи забирать какую-то “классную золотую подвеску”.
– Ты знаешь, я долго искал. Такой нет ни в одном магазине, я проверил! – он был рад подарить мне на прощание какую-то идиотскую подвеску с котами!
– Обалдеть. Я буду тебя вспоминать, глядя на эту подвеску, – сказала я в отчаянии.
– Хорошая кош, хорошая, очень хорошая, – приговаривал он, надевая мне на шею золотую цепочку с подвеской из двух милых котиков. – Когда нагуляешься, мы с тобой куда-нибудь съездим. Кстати, ты куда собралась? Пиши, я приеду, если захочешь. Если смогу, конечно.
Это было слишком. Я пообещала звонить, писать и, конечно, вернуться. Из пункта выдачи мы пошли в разные стороны. Он домой, в свой “самый лучший кошачий домик”, как он говорил, а я – к своему Котяшу. Он хоть и не дарил мне золотые подвески, но хотя бы жил со мной вместе.
Я открыла дверь ключом как можно шумнее, зашла в квартиру. Котяш меня не встречал. Он спал на диване, вытянув все лапы. Он был длинный, толстый и очень красивый. Чужой кот, который меня не любил, отпускал на все четыре стороны и не сомневался в своей неотразимости.
